Господи! Дафна знала, что каждое его прикосновение принесет ей только огонь и разрушение, но она не могла противиться ничему, что он давал ей. Она хотела и в то же самое время боялась того, что он давал ей, что делал с ней, что происходило с ней. Он вел ее по каким-то темным, неизведанным тропам, заставляя познавать то, что никогда больше не вернет ее прежнюю. Она слепо следовала за ним, сгорая и дрожа. В какой-то момент он сильнее втянул сосок, сильнее надавил на то, что пульсировало и сводило с ума. Дафна оцепенела, обхватив его голову пальцами. Замерло даже ее сердце. На одно короткое мгновение она действительно поверила в то, что умирает, но потом что-то с мучительной силой взорвалось в ней, подбросив ее так высоко, что она едва не упала. Но она никуда не упала, потому что он крепко и надежно держал ее.
- Боже, – вырвалось у нее исступленно, пока она выгибала спину и сотрясалась от сокрушительного наслаждения, которое прокатилось по каждой клеточке ее тела. Это было… невероятно, восхитительно. Она захлебывалась в волнах, которые продолжали сотрясать ее тело.
Тяжело дыша, Нэйт поднял голову. Она была необыкновенно отзывчивой и податливой. И так чутко реагировала на него, что он сходил с ума от ее стонов и едва заметных прикосновений. Он хотел, чтобы она зарылась своими пальцами ему в волосы, чтобы сжала его так, чтобы он не мог дышать, хотел, чтобы она поработила всё его тело, его самого так же, как он собирался поработить ее.
Когда она пришла в себя, Нэйт улыбнулся ей и убрал руку. Осторожно отведя назад черную прядь волос, которая упала ей на лицо, он снова поцеловал ее. Сперва едва заметно, легко и ненавязчиво, но потом… Поцеловал глубоко, откровенно, мучительно долго, так долго, что они оба стали задыхаться. Так долго, что ее пальцы коснулись его затылка. Ему показалось, что его ударила молния. Ошеломленно вздрогнув, он оторвался от нее и, спустившись ниже, накрыл губами чувствительный сосок. И снова едва слышный, хриплый стон сорвался с ее губ. Он благоговел перед этими звуками. Благоговел от того, как рябь прокатывалась по ее коже, и он мог ощутить это губами.
Захваченный ею, он спустился ниже, еще шире раскрыл ее бедра и опустил голову.
Она ахнула, приподняв голову.
- О Боже, что ты делаешь?
Она была не только ошеломлена тем, что произошло с ней, она никогда не получала таких ласк. Это… Да, Нэйт хотел, чтобы только с ним она познала самые невероятные вершины, чтобы с ним окунулась в самые глубокое и терпкое наслаждение. Хотел… Боже, он так многого хотел, что умолял ночь никогда не закончиться. Почти как Зевс, который однажды, возжелав Алкмену, в последствии родившую Геракла, приказал Гелиосу скрыть солнце на три дня, чтобы он мог любить ее три ночи подряд. Нэйт сумел бы уговорить Бога солнца, если бы только знал, где он обитает, лишь бы эта ночь никогда не кончалась.
Приподняв голову, он посмотрел прямо на Дафну, держа рот совсем близко от того места, куда собирался прикасаться еще тысячу раз.
- Мне нравится, как ты меня называешь, – молвил он, подмигнув ей.
Огонь в очаге уже потух, но благодаря тлеющей, докрасна накаленной золе, снегу и светлым, низко нависшим облакам, внутри было достаточно светло, чтобы он увидел ее восхитительное вспыхнувшее от краски лицо. Черные волосы рассыпались по плечами, контрастируя с белизной ее кожи. Длинные пряди задевали набухшие соски, которые он ласкал совсем недавно. Она являла собой такое несравненное видение, что он боялся потерять голову до того, как сможет еще раз вознести ее к небесам перед самым главным. Он видел, как глаза ее потрясенно потемнели. Он видел, как ей хочется возразить ему. Нэйт сходил с ума оттого, как темнели ее глаза перед тем, когда она начинала злиться.
- Я никак не назвала тебя, – с легким возмущением произнесла Дафна, краснея еще больше. Покраснели даже ее уши, и это тоже чертовски ему нравилось.
Нэйт улыбнулся ей, улыбнулся тому, что она была способна противостоять ему даже в такой момент, даже в таком положении, и быстро сказал: