- Всё хорошо, – пробормотал он, касаясь губами ее лба, волос, щеки. – Расслабься.
Он снова поцеловал ее, чтобы успокоить, заверить, что не причинит ей боли. В какой-то момент она попыталась расслабиться, сомкнув руки на его спине. Он не мог перестать целовать ее, но когда она полностью расслабилась, Нэйт сделал первое плавное движение, забирая себе ее дыхание, ее прикосновения, ее саму в попытках вновь подарить ей чудо упоения, которое дарила ему она.
Дафна задрожала, принимая его тяжесть, его дыхание, как саму себя. Ее пронзила что-то мучительное и вековое, неодолимое и всепоглощающее, что вело к нему несколько иначе. То, чего она не ощущала никогда прежде в пору своего брака. О существовании чего даже не подозревал, не знала, что так можно, что так может быть, что так полно можно чувствовать кого-то. Сейчас ей казалось, что ее тело ожило, что ее сердце ожило. Дафна чувствовала его тяжесть на себе, внутри себя, и это почему-то напугало ее больше всего на свете. Будто она больше не принадлежала себе. Будто он забрал последнее, что у нее осталось, только это было так мучительно и сладко, что она не смогла противиться ему, готовая отдать всё взамен того бесценного, чем он с такой щедростью осыпал ее.
Невероятно. То, что она делила с ним, было невероятно, потому что подобного она не делала и не делила ни с кем. Она чувствовала его плавные движения, которые пробуждали в ней новые, еще более острые, почти сокрушительные чувства, заставляя что-то усиленно пульсировать внутри. Чувствовала, как скользят по ней его бедра, его живот, грудь, как он давит и уходит, чтобы прийти вновь, чтобы стать неодолимой частью ее самой. Она тонула в нем, задыхаясь от нарастающего жара и мучительного наслаждения, переходящего в пугающее напряжение, которые сковывало в ней всё и делало малейшие движения почти невозможными. Лихорадочными.
Голова ее откинулась назад, губы приоткрылись. Она снова застонала, когда он подался вперед до самого конца. Бедра ее сомкнулись вокруг него. Она была такой горячей и такой тесной, что Нэйт сам ахнул и уронил голову ей на грудь, ошеломленный тем, какие ощущения она продолжала вызывать в нем.
Одеяло давно сползло с них и сбилось у ног, но они уже не замечали этого. Это уже было не важно. Дафна трепетала, но не переставала обнимать его. Нэйт зарычал, с трудом проглотил комок в горле и стал медленно двигаться в ней, скользя своим телом по ее трепещущему, мягкому телу. Она издала еще один протяжный стон. Волосы его встали дыбом от этого звука. Он не понимал, что с ним происходит. Такое сокрушительное чувство привязанности он никогда в жизни не испытывал. Это не просто пугало.
Нэйт приподнялся и нашел ее губы, не в силах слышать ее стоны. Он толкнулся в нее резко, мощно, даже грубо, но она не выказала ни единого протеста, молча следуя за ним. И это тоже ужасало, будто в ней была сила, способная противостоять ему во всем.
Дафна обняла его за плечи, чтобы хоть за что-то уцепиться, чтобы не погибнуть, но она погибала. С каждым новым движением напряжение внутри усиливалось, делая сладостное томление просто невыносимым. С каждым новым движением он задевал в ней какой-то безумно чувствительный нерв, способный оборвать ее жизнь. То, что она испытывала до этого, не шло ни в какое сравнение с тем, что охватило ее сейчас. Пламенный угар, вихрь новой неодолимой стихии. Она боялась, что у нее остановится сердце. Боялась, что не сможет больше выносить упоительную негу, которая приносили ей его новые, порывистые, сокрушительные ласки. В нем была могучая сила, которая сметала в ее душе всё, что у нее до этого было. Она знала, что так будет, так всегда бывало, когда он касался ее. Это вспыхивало моментально и так же мгновенно захватывало её.
Она прижала губы его плеча, ощущая солоноватый, терпкий вкус его кожи, когда он перестал целовать ее, но не переставал двигаться в ней, высекая искру, превращая всё, что до этого было в робкую тень того, что происходило сейчас. Так стремительно, так пронзительно… Внутри снова разгорался огонь, который должен был скоро взорваться. От напряжения оцепенели руки и ноги. Дафна ощутила рождение легких спазмов внутри себя, которые сопровождали ее в те два раза изумленного освобождения, только на этот раз их сила пугала. Ее тело действительно больше не принадлежало ей. Ее руки скользили по влажной спине, поглаживая каменные и вздувшиеся от такого же напряжение мышцы, притягивая его еще ближе. Она была близка к тому, чтобы окончательно раствориться в нем.