- Я должен знать… – Он ошеломленно посмотрел на ее живот. – Ты… ты не беременна?
Он увидел, как ее плечи вздрогнули и напряглись. Она подняла руки и сжала их перед собой.
- Это… это…
Голос ее дрогнул.
- Ты мне скажешь, если вдруг?...
- Это исключено, – глухим, сдавленным голосом оборвала она его.
Нэйт только тогда пришёл в себя, понял наконец, что делает, что творит. Господи, он наверное совсем рехнулся, заявляясь к ней и говоря такое вещи, но мысль о том, что она могла быть беременна… И хоть он старался быть осторожным в ту ночь, но… Он сам не до конца понимал, что это было. Паника? Страх? Или что-то другое, что-то столь мощное, чего он никогда в жизни не знал. Что могло бы быть у него, у них, если бы всё слоилось правильно.
Тишина встала между ними почти так же, как тогда в хижине.
Он хотел подойти к ней, обнять, прижать ее к себе и… Он не знал, как попросить у нее прощение и сгладить вину за то, что произошло. Ночь, которая связала их, но и в то же время разлучилась навсегда. Ночь, о которой он никогда не сможет сожалеть, потому что несколько коротких, бесконечных, дивных часов она все же принадлежала ему.
Он видел, как дрожат ее плечи. Он видел, как ей причиняет боль его присутствие. Она должно быть очень ненавидит его за то, к чему он склонил ее тогда. Внезапно Нэйт впервые ощутил презрение к самому себе за то, что тогда сделал, но он… Он ни на одно мгновение не сожалел о том, что любил ее в ту ночь. И ему… стало невыносимо горько при мысли о том, что она могла сожалеть о каждом своем поцелуе, каждом прикосновении, которое подарила ему.
- Прости, – сдавленно вырвалось у него.
«Прости за то, что разрушил твою жизнь…»
Она ничего не сказала, даже не обернулась. Вместо этого обхватила себя руками и снова застыла. Такая одинокая и такая невыносимо ранимая. Впервые в жизни он отчаянно хотел подойти к ней, но знал, что не имеет на это права. И это медленно убивало его. Впервые Нэйт посмотрел на себя ее глазами и ужаснулся тому, какой монстр предстал перед ним.
- Уходи, – послышался ее тихий, сдавленный шепот.
Холодок ужаса прокатился по его телу, когда он понял, что не стоит даже того, чтобы стоять рядом с ней.
- С Рождеством, – прошептал он, дрожа всем телом от потребности обнять ее хотя бы в последний раз.
Если бы только существовали слова, которыми он мог вымолить у нее прощение. Но как, как он мог в ту ночь спасти их обоих другим способом? Может существовал выход, но он не нашел ни одного. Он мог… просто прижимать ее к себе, пока не рассветет, но когда это он был способен касаться ее и не сойти с ума? Он был не просто помешан на ней. Нэйт внезапно с ужасом осознал, что у него не было ничего, что он мог бы дать ей и искупить свою вину. У него не осталось даже права заглянуть ей в глаза. Боже, неужели это последний раз, когда он видел ее?
Что-то с оглушительным хрустом лопнуло и оборвалось в груди.
Сердце, которого быть не должно.
Опустив сверток на ближайший стол, он развернулся и бесшумно покинул комнату, тихо прикрыв дверь.
Дафна стояла так до тех пор, пока не увидела из окна удаляющегося всадника. Она едва могла сдвинуться с места, едва могла прийти в себя оттого, что только что произошло. Едва могла поверить, что он посмел заявиться к ней после того, что было.
Его не было так долго, а сейчас он явился, чтобы спросить… о невозможном!
Дафна с трудом сдерживала слезы. Она поклялась, что больше не заплачет. Не попытается вспоминать… Но кого она обманывала? Разве это можно было забыть? Это было с ней, в душе и на теле, повсюду. Его руки были на ней, везде, где только это было возможно. Она смотрела на себя в зеркало, но казалось, что видит его: его потемневшие синие, как глубокое море глаза, золотистые, медово-теплые волосы, мягкие, улыбающиеся губы, слышала его низкий голос, когда закрывала глаза, чтобы уснуть, его хриплый, нежный голос будил ее, когда открывала глаза, как тогда в домике егеря.
Она не могла спать, боялась снов, которые преследовали ее. Да, в произошедшем была отчасти и ее вина, она могла не согласиться, могла просто сидеть и… замерзнуть от холода. Это не принесло бы ей столько боли и горя, какое она познала за последние несколько недель, но и она сделала то, что сделала. И это уже никак не изменить. В тот момент не сделать этого казалось просто немыслимым.