- Я не должен был приносить то письмо… – шептал он, весь дрожа от сокрушившей его вины.
В ту ночь Эви с ужасом поняла, что все это время ее поддерживал Нэйт, а его… Кто помогал ему пережить боль утраты? Он был совершенно один, наедине с болью, которая медленно разъедала его душу и сердце, но даже несмотря на это, он помог ей унять ее собственную боль, только теперь… Он никогда больше не будет прежним. И как бы ей ни было страшно и трудно, Эви отныне приняла решение быть сильной ради Нэйта, чтобы больше никогда не расстраивать его, чтобы помочь ему, как только это было в ее силах. Она поможет унять его боль и хоть не представляла как, но знала точно, что никогда больше не сможет слышать, как плачет Нэйт. Эви казалось, что если она снова это услышит, это разнесет весь оставшийся мир, который всё еще был у нее.
Она не могла потерять еще и брата. Только не Нэйта.
Смерть родителей не только изменила их жизнь, саму Эви. Это переменило Нэйта до неузнаваемости. Всё бремя заботы о ней легло на его молодые плечи, и хоть отец оставил им небольшие сбережения, большую часть истратив на образование Нэйта, а остальное оставив в качестве приданого Эви, Нэйт наотрез отказался притронуться к этим деньгам. И, разумеется, он ничего не хотел слышать об Англии, которую теперь ненавидел. С момента гибели родителей он не произнес ни одного английского слова, хотя в доме они всегда говорили на английском.
Он устроился конторским клерком к помощнику местного поверенного и засыпал себя работой настолько, что едва видел белый свет. Эви понимала его стремление хоть чем-то занять себя, чтобы не думать о своей боли, она отдала бы всё на свете, лишь бы вылечить боль брата, но чем больше времени проходило… Он не просто переменился. Он изводил себя, возложив всю вину за смерть родителей на себя, и это каждый день убивало его. Убивало и Эви, которая не могла больше видеть его такого раздавленного, едва живого. Она жутко боялась за него. Порой приходила посредине ночи в его комнату, чтобы убедиться, что он там, что он жив и… и всё ещё с ней.
У нее болело сердце, когда поздними вечерами после его возвращения с работы она заглядывала в покрасневшие и слипающиеся от усталости ничего не выражающие голубы глаза. Она тихо обнимала его и не могла отпустить, страшась потерять его в погоне за покоем. Он будто жил в пустоте и не подпускал к себе никого, даже ее. Это напугало ее еще больше, когда стало очевидно, что он намеренно изводит себя. Она не могла допустить этого. Эви едва могла дышать от нависшей над ним угрозы, совершенно не представляя, как спасти брата. Однажды она даже решила завести кота, который смог бы разбавить жуткую тишину, царившую в доме по вечерам. Только кот оказался кошкой, и в одну из ночей окатилась пятью котятами.
Эви не могла забыть тот день, когда они с Нэйтом сидели возле самодельной коробки, в которой рожала Бетти. В ту ночь Нэйт впервые рассмеялся, когда передал ей пятого котенка. Эви ошеломленно смотрела на него и… и не замечала слез, которые катились по щекам от радости того, что она вернула себе брата. В его глаза вернулся не только свет, но и жизнь. Прошло два года с момента гибели родителей, а Нэйт только сейчас смог улыбнуться. Эви не могла остановить свои слезы, не веря тому, что видела прежнего Нэйта. Но был ли он прежним?
Жизнь медленно возвращалась к нему. Это было настоящим чудом, потому что вместе с ним жизнь начинала возвращаться и к ней, хотя зияющая пустота в груди от потери родителей по-прежнему осталась, преследуя жгучей болью по ночам, но Эви научилась с ней справляться, зная теперь, что нужна брату. Его благополучие стало новым смыслом жизни. Она была готова посвятить этому всю оставшуюся жизнь, но однажды оказалось, что не только она могла это сделать.
Близкий друг отца, их сосед, который всё это время с женой заботился о них, однажды пришёл к ним со своей дочерью, которая на несколько лет уезжала в Париж. Красивая, жизнерадостная и такая светлая, Адель сразу завоевала внимание Нэйта. Эви была удивлена и приятно поражена тем, что брат не только пробудился к жизни, но и… Он влюбился без памяти, и это было не просто замечательно. Он умел любить одной исключительной, сумасшедшей любовью, посвятив всего себя той, кому удалось вызвать в нем эти чувства. У него стали светиться глаза, а когда он однажды пришел домой и сказал Эви, что Адель любит его в ответ, Эви… Эви улыбалась и плакала, обнимая его, радуясь тому, что он всё же позволил себя быть счастлив. Что сумел забыть боль потери и однажды станет главой собственной семьи. Эви не сомневалась в том, что он станет прекрасным мужем и любящим отцом.