Вернулись они минут через двадцать, и мы осмотрели покупки: две бутылки водки, конфеты, фрукты, маринованные огурчики, шпроты... Царский будет ужин! А точнее - генеральский!.. Пришлось ждать отбоя. Не успели мы накрыть импровизированный стол из сдвинутых тумбочек, как к нам в палату ввалились ещё четверо солдатиков с нашего этажа. Не жалко!.. Посидели душевно, стараясь не привлекать лишнего внимания и не шуметь. Поговорили за армейскую жизнь, некоторые поделились планами о «гражданке»... Разошлись, не разбив ни одного стакана. Пустые бутылки и банки, а также мусор со стола унесли на лестничный марш на другой этаж (с другого этажа всё равно к нам тоже подбросят). Потом вышли покурить. Я тоже затянулся, не получив никакого удовольствия - только голова закружилась... Перед тем как уснуть, посмотрел на фото Анюты; сегодня её лукавые глаза мне почему-то показались печальными... «Вот так, Аннушка, разные у нас с тобой теперь пути-дороги!»
На следующий день, 23 февраля в актовом зале госпиталя был проведён концерт: действующие и бывшие военнослужащие, а также дети показывали свои номера - танцы, песни, стихи. Всем понравилось. А мне больше всего запомнилась одна песня воина-афганца, спетая под минусовку. У него тоже не было руки, но держался он на сцене вполне уверенно и без тени смущения. Наоборот, от него исходила позитивная энергия. Молодец! И я ведь так смогу?!.. Нужно будет только научиться создавать минуса с одной рукой... Трудновато будет, конечно, особенно по первости, но должно получиться. Надо будет как следует обмозговать этот вопрос. И ещё мне запомнились слова одного из ветеранов-афганцев про какие-то курсы программистов для воинов-инвалидов, мол, можно будет найти интересную работу на компьютерах даже сидячему в коляске... Это прибавило оптимизма не только мне, но и многим, сидящим и лежащим на носилках, в зале раненным. Вот, получили люди увечья, но большинство из них стремятся жить полноценно, принося ещё и другим пользу, а не только для себя жить-существовать.
Далее, до 3 марта у меня была обыденная госпитальная жизнь, к которой я уже привык. Свою искалеченную руку я стал уже привлекать к помощи для поддержания каких-нибудь предметов и вещей. А утром 3 марта меня вызвали в кабинет к главврачу. Когда я пришёл, то в коридоре находилось уже человек пятнадцать раненных, но выздоравливающих военнослужащих (а позже подходили ещё и ещё), вызванные на разное время. Все старались приходить ранее назначенного времени в нетерпении узнать, зачем они понадобились самому главврачу. От вышедшего из кабинета главврача парня удалось узнать, что его переводят в другой госпиталь. Наверное, и меня за этим же вызвали. Если так, то лишь бы - не в Моздок! Куда угодно, но не туда... Там - Аннушка рядом. Заходившие в кабинете главврач по одному, находились там по 5-7 минут, не более. И почти все выходили с одним и тем же известием: перевод, либо - досрочная выписка. Вот пригласили и меня.
В кабинете, кроме главврача, сидело ещё трое врачей, в том числе наш начальник отделения, не считая женщины, дежурившей у двери.
-А-а, Андреев? Заходи, садись. Евгений Николаевич, тут такое дело: очень много вновь поступающих раненных из районов боевых действий. Главным медицинским управлением Минобороны принято решение рассредоточить часть выздоравливающих по другим госпиталям, либо отправить некоторых военнослужащих на долечивание в санчасти при войсковых частях. Мы предлагаем Вам поехать на родину, поближе к дому. С госпиталем имени Бурденко у нас уже есть договорённость: Вас там ждут, и там же будут решаться вопросы по Вашему протезированию. В отличие от многих, Вам повезло чуть больше. И хотя решение уже принято, мы должны выслушать и Ваше мнение. Вы согласны на перевод в московский госпиталь?