И вот появилась Великая княгиня. Ее миссионерская натура, милосердная душа, разумеется, не могла пройти мимо этого безнадежно пораженного района. Она была первая из благотворителей, которая стала ходить на Хитровку. Обычно ее сопровождала одна из сестер Марфо-Мариинской обители, как правило, келейница Варвара Яковлева или Мария Оболенская, молодая княжна. На все предупреждения властей, что они не в состоянии гарантировать ей безопасность, она отвечала, что жизнь ее не в их руках, а в Божиих.
Ужасные запахи нечистот с примесью винного перегара, грязные лохмотья, жаргонный язык, потерявшие человеческий облик лица не пугали и не отталкивали Елизавету Феодоровну. Она видела в каждом таком несчастном образ Божий и говорила: «Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено». Конечно же, она отдавала себе отчет в том, что изменить установившийся на Хитровке «порядок» ей не удастся. Поэтому большей частью она старалась спасти детей, которые зачастую рождались прямо на улице и сразу же впитывали в себя все окружающее как должное. Елизавета Феодоровна неутомимо ходила по разным заведениям, притонам, лавкам и убеждала родителей отдать ей на воспитание детей.
Мальчики устраивались в общежития, с хорошим питанием и воспитанием, девочки — в приюты или закрытые учебные заведения. Все — под наблюдением за их здоровьем и духовным ростом.
И это — не подвиг ли?
Все сказанное и очень многое несказанное приводит к определенному выводу: Господь щедро наградил создательницу Обители милосердия благодатию Духа Святого.
Великая княгиня почти перестала ездить в Петербург. Любя свою сестру-императрицу и государя-императора, Елизавета Феодоровна, тем не менее, удалилась от них своими интересами. Она любила ездить в отдаленные монастыри, находя там уединение и покой.
Глубоко почитая преподобного Серафима Саровского, она не раз потом, после прославления святого, снова ездила в Саров, чтобы молиться у раки угодника Божия. Она ездила в Троице-Сергиеву лавру на поклонение святому преподобному Сергию Радонежскому, глубоко почитая его как святого небесного покровителя убиенного супруга: в Белгород к мощам святителя Иоасафа; в Киево-Печерскую лавру; в Оптину, Зосимову пустыни. Была и в Соловецком монастыре. По приглашению игумена Серафима Кузнецова, была желанной гостьей и в Уральских святых местах. В обителях Пермской губернии, в память ее посещения, там, в центре раскольников, был основан Елизаветинский женский скит. Наведывалась и в отдаленные, захолустные места России, заселенные, главным образом, язычниками — черемисами и вотяками.
Она любила проводить время среди монашествующих, вбирая в себя каждое их слово, уважая их быт, заимствуя их молитвенность, преклоняясь перед их монашеской мудростью. И это незаметно поднимало ее все выше по ступеням святости.
Неудивительно, что питая такое стремление к православной духовной жизни, испытывая любовь и тягу к русской православной душе, Елизавета Феодоровна могла думать провести остаток жизни в затворе, в отдаленном глухом монастыре России. Но остатку ее жизни оставалось несколько лет, и Господь уготовал их иным образом.
Интересную и нелегкую задачу выполняла Елизавета Феодоровна, продолжая свою деятельность на общественной стезе. Она занималась вопросами и конкретными делами Православного Палестинского Общества, являясь преемницей своего покойного мужа в качестве председателя этого Общества. Интересные строки оставил английский писатель Стефен Грэхам, который участвовал в паломничестве русских крестьян на Святую Землю: «…Она была покровительницей русских паломников, отправлявшихся в Иерусалим. Через Общество покрывалась стоимость пароходных билетов паломников, едущих из Одессы в Яффу. Великая княгиня построила также огромную гостиницу в Иерусалиме. Ее плодотворная работа в деле паломничества была многообразной…».
В городе Бари, в Италии, где в базилике покоятся мощи святителя Николая Чудотворца, имеется православный храм, во имя св. Николая Чудотворца. А ведь этот храм — след еще одного подвига Елизаветы Феодоровны. По ее идее, в 1911 году протоиерей Иоанн Восторгов (сподвижник Высокой матушки и в один год с матушкой Елизаветой принявший мученическую смерть в 1918 году) купил в Бари большой участок земли для Палестинского общества, чтобы основать русское подворье и построить храм.