Внимание! Это говорят, как правило, мстительные завистники, которые не мирного духа желают, а богатства или власти. И окажись такой субъект у власти, будьте уверены, он сомнет любого, ему мешающего. В отличие от других восстающих страдальцев, которые просто введены в заблуждение, обмануты…
Она понимала, что это не могло не отразиться на психологии простого обывателя и всегда находила оправдание людям. «Они все очень устали, — говорила она. — Народ — дитя, он не повинен в происходящем… он введен в заблуждение врагами России». Ее борьбой были молитвы и благие дела.
А когда поползла новая волна слухов о ее брате Эрнесте как о якобы немецком агенте, спрятанном в обители, к ее воротам двинулась разъяренная толпа, в окна полетели камни и куски кирпича, раздавались вопли: «Немку долой! Выдавайте шпиона!». Но у толпы не остается времени и места в душе для размышления. Где им было знать и чувствовать, что за воротами — святая? Елизавета Феодоровна сама их открыла и молча, одна, стояла перед притихшими людьми, в своем будничном одеянии, бледная, но выдержанная и приглашавшая их, не беспокоя больных, пройти внутрь и проверить все самим. И когда конный отряд полиции разогнал толпу и некоторые из демонстрантов пострадали, Матушка Елизавета дала распоряжение своим сестрам оказать немедленную помощь.
Бесконечно любя свою родную сестру, Елизавета Феодоровна выше всего ставила любовь к Богу и к России, особенно в дни страшного распада нравственности в народе. Здесь была добавлена большая ложка дегтя Распутиным. Елизавета Феодоровна, при всей ее любвеобильной и боголюбивой душе, обладала и здравым рассудком. Ей абсолютно понятен был облик Распутина и его вредное влияние на Царскую семью и в целом на Россию. Но никакие доводы не повлияли на императрицу, остро переживавшую тяжелую болезнь сына, и между ними возникла размолвка.
СВЯЩЕННОИГУМЕН СЕРАФИМ (КУЗНЕЦОВ)Россия была обречена. Уже неотвратимый процесс распада привел к трагическому отречению от престола императора Николая II. Игумен Серафим в «Мучениках христианского долга» оставил ценное описание своей последней встречи с Великой княгиней Елизаветой Феодоровной. Она выглядела похудевшей, измученной, душа ее была потрясена настолько, что она не могла говорить без слез. Она видела, в какую губительную пропасть летела Россия, и горько плакала о стране, о русском народе, которому посвятила свою жизнь и которому так самоотверженно служила.
«Господни пути являются тайной, и это поистине великий дар, что мы не можем знать всего будущего, которое уготовано для нас, — писала она брату в эти дни. — Вся наша страна раскромсана на маленькие кусочки. Все, что было собрано веками, уничтожено, и нашим собственным народом, который я люблю всем моим сердцем. Действительно, они морально больны и слепы, чтобы не (так в переводе. — И.Б.) видеть, куда мы идем. И сердце болит, но не испытываю горечи. Можешь ли ты критиковать или осудить безумного человека, который находится в бреду?»
Теперь она просила Бога дать ей силы, чтобы допить чашу горестей и умереть в России. Страдая за царскую семью, она чувствовала неизбежность рока и покорялась воле Божией. Она чувствовала их страдания, как свои, видела путь их мученичества и готовилась к своему…
Несомненно, она готовила себя к последнему шагу. Больше не было безудержных слез от горя и отчаяния. Что бы ни ожидало ее впереди, она готова была принять это со спокойствием и покорностью воле Божией.
НАЧАЛО КОНЦА1917 год. Кольцо вокруг Марфо-Мариинской обители постепенно сжималось. Она была приговорена. Следующими их посетителями были уже не разложившиеся солдаты, а революционеры, служившие своей идее, и это было уже посложнее, так как за их спинами стояла сильная организация. Елизавету Феодоровну должны были увезти, а всю обитель обыскать на предмет изъятия оружия.
Распоряжение Великой княгини было вполне достойным ее сана и ее души: «Войдите, ищите везде, но пусть лишь пятеро из вас войдут». Она не отказывалась ехать с ними, но только после того, как отдаст распоряжения и простится с сестрами. Спокойно, несуетно она попросила отца Митрофана служить молебен. Когда священник облачался и в церкви зажигались свечи и лампады, Елизавета Феодоровна обратилась к сестрам со словами из Евангелия: «И будете ненавидимы всеми за имя Мое… Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21,17,19).
Следующий шаг ее был также мудр и поучителен для пришельцев. Она пригласила их войти в церковь, но оставить свое оружие у входа. Они подчинились.