Л.А. Миллер приводит интересные строки Булыгина, связанные с этими эпизодами: «Я провел многие часы в его келье и даже спал там больше, чем раз. Те ночи в монастырских стенах были особенным переживанием… Я находился менее чем на фут от гробов, когда спал в его келье на растянутой на полу шинели. Однажды ночью я проснулся и увидел, что монах сидит на краю своей постели. Он выглядел таким худым и изможденным в своей длинной белой рубашке. Он тихо говорил: «Да, да, Ваше Высочество, совершенно так…» Он определенно разговаривал во сне с Великой княгиней Елизаветой. Это была жуткая картина при тусклом мерцании единственного фитиля перед иконой в углу…», и, думается, можно это назвать и святым явлением…
Это состояние длилось полгода. Теплилась надежда на возвращение когда-нибудь в Москву, в Марфо-Мариинскую обитель. А пока что здесь, в монастыре, совершались панихиды по алапаевским жертвам, воскурялся ладан, горела неугасимая лампада.
Но опасность вновь приблизилась. В феврале 1920 года останки мучеников повезли уже за пределы родины. Сохраняя величайшую предосторожность, в опасностях, трудностях, при недостатке многого необходимого, отец Серафим мужественно продолжал выполнять свой долг. И все-таки одно бандитское нападение, на китайской границе, было пережито. Преследователям удалось сбросить гроб с телом князя Иоанна на железнодорожный путь. Но подоспевшие китайские солдаты помогли отбить бандитов.
В апреле 1920 года поезд с секретной траурной миссией прибыл в Пекин, и гробы были временно помещены в одном из склепов на кладбище Русской духовной миссии. Но сразу же началось сооружение нового склепа у храма святого преподобного Серафима Саровского.
Продолжался последний путь на земле тел святых угодниц Божиих Елизаветы и Варвары. Россия, подвижническими усилиями ее православных чад, уже не могла обеспечить большего, то есть захоронения жертв на родине, в условиях кровавой мести, развращения нравов, богоотступничества. Когда родные Елизаветы узнали, где находятся останки погибших, они возжелали, чтобы тела Великой княгини Елизаветы и инокини Варвары были отправлены в Иерусалим и похоронены у храма святой Марии Магдалины, на освящении которого в 1888 году вместе со своим супругом присутствовала Великая княгиня. Их же хлопотами и был проделан дальнейший путь двух гробов с мученицами: в ноябре 1920 г. пароход с ними направился к Египту и в январе 1921 г. причалил в Порт-Саиде, где их встречала сестра Елизаветы Феодоровны принцесса Виктория.
Все это время идет тесная переписка между сестрой и их братом, которые внимательно прослеживают этот последний и долгий земной путь. Принцесса Виктория взяла на себя всю дальнейшую организацию следования этой процессии.
Не были тщетными все наставления Елизаветы Феодоровны о Православии, все ее рассказы, полные любви к России, русскому народу и вере его, которые она регулярно слала родным и в Германию и в Англию. Благодаря ей они высоко чтили православную веру, русские обычаи, не поврежденные ухудшающимися нравами во всем мире, и ценили по достоинству все их проявления, делая в православные храмы вклады, даря собственноручно выполненные работы, и в частности в храм св. Марии Магдалины.
Отец Серафим все это время неотлучно находился при мученицах, и родные Елизаветы Феодоровны душевно, искренне это оценили. Они видели в нем смиренного, великого подвижника, патриота и в буквальном смысле верного телохранителя. «Отец Серафим живет в своей комнате рядом и имеет ключ, и таким образом он может туда входить и держать все там в порядке. Мне он очень нравится. Он такой преданный, верный и энергичный» — писала Виктория брату Эрнесту.
По прибытии гробов в Иерусалим, они были встречены русским и греческим духовенством, английскими властями, местными жителями и русскими паломниками, которых революция застала в Иерусалиме. Погребение останков настоятельницы Марфо-Мариинской обители Милосердия и ее верной спутницы было произведено в усыпальнице храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании. Служил блаженнейший патриарх Дамиан в сослужении многочисленного духовенства.
ПРОСЛАВЛЕНИЕВ 1981 году, накануне канонизации новомучеников российских Русской Православной Церковью за границей, их гробницы решили вскрыть. Вскрытие производилось в Иерусалиме комиссией, которую возглавлял начальник Русской духовной миссии РПЦЗ архимандрит Антоний (Граббе). Гробницы новомучениц поставили на амвон перед Царскими вратами. Когда открыли гроб с телом великой княгини, то помещение наполнилось благоуханием. По словам архимандрита Антония, чувствовался «сильный запах как бы меда и жасмина». Мощи новомучениц оказались частично нетленными».