Но, как бы мы ни смотрели на эту проблему, для многих, и в том числе для меня, значение много большее, чем простое узнавание любопытных подробностей, заключается в том, что нуменорец Веантур привел свой корабль «Энтулессе», «Возвращение», в Серые Гавани по весенним ветрам года шестисотого Второй Эпохи, что могилу Элендила Высокого устроил его сын Исилдур на вершине горы-маяка Халифириэн, что Черный Всадник, которого хоббиты видели на том берегу у Зайгородского Парома, звался Хамŷлом и был начальником дол-гулдурских Призраков Кольца – и даже в том, что бездетность Тараннона, двенадцатого Короля Гондора, отмеченная в Приложении к «Властелину Колец», связана с доселе совершенно безвестными кошками Королевы Берýтиэли.
Составление этой книги было трудным, и вышла она сложной. Все повествования в ней «неоконченные», в большей или меньшей степени и в разных смыслах слова, и все они требуют разного обращения с собой; кое-что я скажу в свое время чуть ниже о каждом из них, а здесь обращу внимание читателя только на некоторые общие особенности.
Самым важным вопросом является вопрос «внутренней связности», наилучшим образом иллюстрируемый разделом, который озаглавлен «История Галадриэли и Келеборна». Это – «Неоконченное Сказание» в широком смысле слова: не внезапно обрывающийся рассказ, как в «О Туоре и его приходе в Гондолин», и не набор отрывков, как в «Кирионе и Эорле», но целая ветвь истории Средиземья, которая так и не была до конца решена, не говоря уже об окончательной письменной форме. Поэтому включение неопубликованных повествований и набросков повествований, касающихся этого предмета, требует воспринимать историю не как фиксированную и независимо существующую реальность, о которой «сообщает» автор, будучи переводчиком или редактором, но как замысел, который растет и развивается в его представлении. Если автор сам не смог опубликовать свой труд, подвергнув его предварительно своему авторскому детальному рассмотрению и согласованию, то сведения о Средиземье, найденные в его неопубликованных работах, часто будут противоречить тому, что уже «известно»; и новые элементы, помещаемые в это издание, будут относиться не столько к истории самого открытого мира, сколько к истории его открытия. В этой книге я с самого начала принял это за основу; и, за исключением незначительных деталей, таких, как перемены в именах, где сохранение того, что написано в рукописи, привело бы к искажениям или лакунам, я не правил текст с целью соответствия с опубликованными работами, а лишь обращал внимание читателей на эти противоречия и изменения. В этом отношении «Неоконченные Сказания» существенно отличаются от «Cильмариллиона», где важнейшей, хотя и не единственной, задачей редактирования было достичь целостности, как внутренней, так и внешней; и, за исключением нескольких особо оговоренных случаев, я действительно отношусь к «Сильмариллиону», как к законченному источнику сведений, таким же образом, как и к сочинениям, опубликованным отцом собственноручно, не принимая во внимания бесчисленные «неавторизованные» выборы между вариантами и противоречивыми версиями, сделанные в процессе его создания.
По содержанию эта книга полностью повествовательна или описательна: я не включил в нее все сочинения о Средиземье и Амане более философского или спекулятивного плана, а там, где такого рода вопросы время от времени все же поднимаются, я не вдавался в них. Я избрал простое строение, разделив тексты на Части, соответствующие первым Трем Эпохам Мира, и здесь таится неизбежная неточность, как например в случае легенды об Амроте и ее разбора в «Истории Галадриэли и Келеборна». Четвертая Часть – это дополнения, включение которых в книгу, названную «Неоконченные Сказания», может потребовать некоторого пояснения, поскольку вещи, содержащиеся в ней, являются отвлеченными очерками лекционного плана с небольшим содержанием или вовсе без элемента «сюжетности». Рассказ о Дрýэдайне на деле обязан своим включением в книгу сказке «Верный Камень», являющейся небольшой его частью; этот раздел также привел меня к мысли о том, чтобы представить такие же рассказы об Истарах и Палантúрах, поскольку всем этим, особенно последним, интересовались очень многие.
Примечания местами могут показаться излишне частыми и подробными, но понятно, что там, где они встречаются наиболее часто, виной тому не столько редактор, сколько автор, который в своих поздних работах был склонен сочинять именно так, сводя несколько предметов в одно посредством соединяющих их примечаний. На всем протяжении книги я старался сохранять ясность в том, что относится к редактуре, а что нет. Ввиду изобилия оригинального материала в примечаниях и приложениях, я счел за лучшее не ограничивать в Индексе ссылки самими текстами, но покрыть ими всю книгу, за исключением Введения.