– Господин, я сидела на дереве... – и умолкла из страха перед Королем, и не могла говорить больше.
На это улыбнулся Король и сказал:
– И другие сиживали, но не приходили мне говорить об этом.
– Сиживали другие, верно, – ответила она, ободренная его улыбкой. – Даже Лучиэнь. О ней и думала я в то утро, и о человеке Берене.
На это Тингол не ответил ничего и перестал улыбаться, но ждал, пока Неллас продолжит.
– Ибо Тýрин напоминал мне Берена, – продолжала Неллас. – Они сородичи, как говорили мне, и их родство можно заметить, оно видно тем, кто посмотрит пристально.
Тут Тингол потерял терпение:
– Может быть, и так, – сказал он. – Но Тýрин сын Хýрина бежал, оскорбив меня, и не придется тебе больше считать его родство. Ибо сейчас я вынесу свой приговор.
– Король-владыка! – воскликнула Неллас. – Дослушай меня, дай сказать! Я сидела на дереве, чтобы глянуть на Тýрина, как он будет проходить мимо; и увидела я, как Саэрос вышел из леса с мечом и щитом и напал на Тýрина сзади.
Тут в зале поднялся ропот; и Король поднял руку и сказал:
– Важные вести принесла ты, важнее, чем казалось мне. Следи же за каждым словом своим; ибо это зал суда.
– Так и Белег говорил мне, – ответила Неллас, – и только потому решилась я придти сюда, чтобы Тýрин не был осужден несправедливо. Он храбр, но и милосерден. Они бились, Тýрин и Саэрос, пока Тýрин не выбил у Саэроса и щит, и меч; но он не убил его. Поэтому я не верю, что он хотел его смерти. Если же был пристыжен Саэрос, то он это заслужил.
– Я сужу здесь, – сказал Тингол. – Но твои слова решат мой суд.
И Тингол подробно расспросил Неллас; и, наконец, повернулся к Маблунгу и сказал:
– Странно мне, что тебе Тýрин ничего не сказал об этом.
– Но не сказал он, – ответил Маблунг. – А если бы сказал, то другими словами я прощался бы с ним.
– Другим будет теперь и мой приговор, – сказал Тингол. – Слушайте! То, в чем можно обвинить Тýрина, теперь я прощаю ему, считая, что был он оскорблен, и защищался. А раз и вправду один из моих советников так обошелся с ним, то не должен Тýрин просить у меня прощения, а я сам пришлю его ему, где бы он ни был; и с честью приглашу его в мои чертоги.
Но как только был произнесен приговор, вдруг расплакалась Неллас:
– Где же найти его? – сказала она. – Он ушел из нашей земли, а мир так широк!
– Мы будем искать его, – сказал Тингол.
И Тингол поднялся, а Белег вывел Неллас из Менегрота; и сказал ей:
– Не плачь; ибо если Тýрин поселился или бродит где-то за нашими рубежами, я найду его, хотя бы и никому это не удалось.
На следующий день предстал Белег перед Тинголом и Мелиан, и Король сказал ему:
– Помоги мне, Белег; ибо в печали я. Принял я сына Хýрина, как своего сына, и сыном он будет мне, пока сам Хýрин не вернется из теней за тем, что его по праву. Не хочу я, чтобы говорили, что Тýрин был несправедливо изгнан в глушь, и с радостью принял бы я его обратно к себе; ибо я очень любил его.
И ответил Белег:
– Я буду искать Тýрина, пока не найду, и приведу его обратно в Менегрот, если смогу; ибо я тоже люблю его.
И Белег ушел; по всему Белерианду он тщетно искал вести о Тýрине и многим опасностям подвергался; и прошла зима, и весна пришла за нею.
Тýрин среди разбойников
Возвращается сказание к Тýрину. Он, считая себя вне закона и думая, что король преследует его, не вернулся к Белегу на северные рубежи Дориата, но ушел на запад и, тайно пройдя через Охранные Земли, пришел в леса к югу от Тэйглина. Там до Нирнаэта много людей жило по разбросанным хуторам; были они большей частью из людей Халет, но не имели правителя и жили охотой и земледелием, разводя огороды, держа свиней и выжигая делянки в лесу, огороженные от глухомани. Теперь они были большей частью перебиты или бежали в Бретиль; и всю ту землю держали в страхе орки и разбойники. Ибо в то время разрухи бездомные отчаявшиеся люди сбивались с пути. Многие уходили в леса на злые дела. Они охотились и добывали пищу, как могли; зимой же, когда приходил голод, их боялись, словно волков, и те, кто еще защищал свои дома, звали их Гаурвайт {Gaurwaith}, Волчье Племя. С полсотни таких сбились в одну шайку и бродили по лесам за западной границей Дориата; и их ненавидели немногим меньше, чем орков, ибо среди них было отребье жестокосердное, лютое к своим сородичам. Самым мрачным среди них был некто по имени Андрóг, которого в Дор-Лóмине преследовали за убийство женщины; другие также были из той земли: старик Алгунд, самый старший в шайке, уцелевший в Нирнаэте, и Форвег {Forweg}, как именовал он себя, атаман их, с красивыми волосами и блеском в глазах, рослый и смелый, но далеко сошедший с путей Эдайна. Были они очень осторожны, и в походе и на отдыхе выставляли вокруг себя дозорных; и так скоро узнали они о Тýрине, когда тот забрел в их края. Они выследили его и окружили; и однажды, когда Тýрин переправлялся вброд через ручей, он увидел, что окружен людьми с мечами наголо и натянутыми луками.