— Потому — то я и сказал: когда Анисимов замахивался сапёрным тесаком на Иванова, надо было стрелять, — подитожил Иван Дмитриевич.
Шумилов снял с безымянного пальца левой руки массивный золотой перстень с довольно большим куском тусклого чёрного камня в оправе и подал его Путилину:
— Поглядите — ка, Иван Дмитриевич, это память о моём участии в расследовании убийства Александры Васильевны Барклай.
— Н — да? И что же это? — не понял бывший начальник Сыскной полиции.
— Чёрный диорит. Кусочек статуи богини Таурт, расколотой Иваном Трембачовым. — пояснил Шумилов.
Перстень пошёл по рукам. Владислав Гаевский долго рассматривал украшение, крутил его в руках и, возвращая его владельцу, пробормотал:
— Вот она, овеществлённая история. Глядишь, лет через сто об этом будут писать романы…