Дома Кэтрин сразу же отправилась к себе, чтобы сделать, как она выразилась, несколько звонков, а Эшли собралась пойти в свою комнату.
– Эшли, зайдем в кабинет? – предложил Лоренс.
Она подняла на него мрачный взгляд. Конечно, надо выяснить отношения, но ей все-таки необходимо прийти в себя и явиться в боевой форме.
– Лоренс, может, дело подождет? У меня побаливает голова.
Он сдвинул брови.
– Нет, черт возьми, оно не может ждать! Его и так уже не раз откладывали.
Прикусив губу, чтобы не ляпнуть лишнего, Эшли первой прошла в кабинет. Она стерпит все, что он выплеснет на нее, и доведет дело до конца.
Из-за двери в другом конце коридора высунулась голова Денни.
– Дядя Лоренс, можно мы заберемся на Бутыль-гору на этой неделе? А то нас пригласили на выходные к Дэвиду с Майком, а они уже лазили и на Медвежью скалу, и на Бутыль-гору и везде-везде!
– Потом, – оборвал его Лоренс и плотно прикрыл дверь.
Эшли прошла к единственному свободному стулу с жесткой спинкой и устало опустилась на него. Закрыв глаза, она с тоской ожидала грозной тирады. Но вдруг ощутила прикосновение, открыла глаза и увидела, что Лоренс склонился над ней. В негодовании она отшвырнула его руку и вскочила. Вот же наказание: он пристает к ней, не успеют они остаться наедине!
– Я же сказала, что мне безразлично…
– Тише, дорогая. По-моему, у тебя на шее сидит клещ. – Он усадил ее на стул.
– Что-о?! – Она схватилась за шею. Лоренс оттолкнул ее руку и наклонился ближе. Его запах еще больше смутил ее.
– Да, и в самом деле клещ, – определил он.
– Лоренс, сними его с меня! Скорее, Лоренс! Умоляю! Я не выношу, когда по мне кто-то ползает, а мне его не видно! – завопила Эшли, снова подскочив со стула и вцепившись в его плечо обеими руками.
Он опять заставил ее сесть, убрал волосы с шеи и принялся рассматривать насекомое. Эшли ощущала его теплое дыхание и уверенные прикосновения, но волновало ее совсем не это.
– Так, сейчас он не ползает. Наоборот, по-моему, хорошо присосался. Сейчас я возьму что-нибудь… – Он выпрямился и ободряюще погладил ее по плечу.
Она порывисто сжала его руку.
– Лоренс, не уходи! Прошу тебя, Лоренс! Ты не понимаешь… – В дикой панике она не замечала выражения его глаз. Ей пришло на память, как в одной из захудалых студий отца полчища ужасных насекомых пировали на ее нежном детском тельце, пока их не обнаружили и не уничтожили.
– Ты меня удивляешь, Эшли, – нежно проговорил Лоренс, притянул ее к себе и с улыбкой посмотрел в испуганное лицо. – А где же вся твоя независимость? Что творится с женщиной, которая одной левой покоряет лошадей, горы, не говоря уже о социальных предрассудках?
– Не смей! – Она вздрогнула и спрятала лицо у него на груди. – Лоренс, ну прошу тебя, сними с меня эту пакость! Я… я сделаю все, что ты скажешь, только убери его.
Вся операция заняла несколько минут, и потребовались для нее всего-навсего пузырек с камфарой и пинцет. К концу процедуры Эшли уже начала волноваться по поводу своих безрассудных обещаний. Вскоре Лоренс показал ей маленького клеща, чиркнул спичкой и поджег его.
– Слава богу, это всего лишь неопасный лесной клещ, захотел полакомиться сочной едой. Ну, все в порядке?
– Д-да. – Она прерывисто вздохнула. – Прости, что вела себя как маленькая. Мне нравятся и божьи коровки, и бабочки, и даже пчелы, правда на расстоянии; змей и мышей я не особенно жалую, но не боюсь, но вот невидимых врагов не переношу.
После истерики ей было весьма неловко. Увидев же выражение его лица, она ощутила неловкость иного рода.
– Ну все прошло, забудь. Мы все чего-то не переносим. Я, например, не переношу тесных, замкнутых пространств.
– У тебя клаустрофобия?
– Не то чтобы… просто мне больше по душе открытые, широкие просторы. Поэтому я стараюсь бывать здесь как можно чаще.
Беседа немного успокоила Эшли. Она и подумать не могла, что у Лоренса О'Мэлли имеются слабости, и тем более не предполагала, что он в них признается. Сочувствие отразилось в ее глазах и вылилось в добрую улыбку. Она засмотрелась на его лицо, освещенное торшером, горделивый профиль, выразительные тени под выдающимися скулами.
– Итак, вернемся к твоему нарушению договоренности. Ты ничего не хочешь объяснить? Нет? Тогда, может, просто извинишься?
Улыбка исчезла, Эшли поморщилась и отвела глаза.
– Прости, если я подвела тебя с окулистом, но… Лоренс, у меня все в порядке, правда. Во всяком случае, я могу сама справиться.
– Да? – Его скептический тон задел ее.
От защиты Эшли быстро перешла в наступление.
– А ты консультировался у врача по поводу своей боязни замкнутых пространств? – торжествующе возразила она.
– Моя болезнь существенно отличается от твоей, Эшли.
Она снова вскочила. Весь день на нервах. Подумать только, Чарли, всю жизнь внушавший ей, что Ланкастеры достойны презрения, вдруг снова породнился с ними! А тут еще этот чертов клещ подлил масла в огонь! Эшли не могла больше сдерживаться.
– Послушай, я тебе уже говорила и повторяю снова: у меня все нормально, а с недомоганиями я прекрасно сама справлюсь! А ты воображаешь, что уже стал моим рыцарем, раз снял с меня клеща?! Ничего подобного. – Эшли залилась краской, ей стало жарко, к вспотевшей спине прилипла шелковая блузка. Но это не помешало ей с радостью отметить, что Лоренс тоже отнюдь не в благостном расположении духа. Его дьявольские глаза заблестели мрачным огнем, будто он хотел схватить ее за горло и придушить. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. – А теперь, если позволишь, – проговорила она ровно и отчетливо, – я пойду поработаю еще пару часов, а то изменится освещение. – С высоко поднятой головой она вышла, остро чувствуя провожающий ее взгляд, и хлопнула дверью.
И сразу же пожалела о своей несдержанности. Но хоть голова прошла, и то хорошо, вот только работать не хочется. Но надо. Чем раньше она закончит работу и уедет отсюда, тем лучше. Ее беспокоило дурное предчувствие, и оно вовсе не касалось намерения Лоренса уложить ее в постель. Между ними росло напряжение, и вместе с ним, точнее усугубляя его, росло тягостное ощущение, будто бы скоро она узнает о себе больше, чем ей того хочется.
Торжественный обед в честь новобрачных прошел на удивление хорошо, особенно благодаря Лоренсу и Мириам. Чарли был само обаяние, а Кэтрин прекрасно исполняла роль хозяйки. Эшли же она предоставила полную свободу веселиться, и это у нее, как ни странно, получилось.
Кэтрин и Мириам обсуждали общих знакомых: Кэтрин – с невиданным прежде оживлением, Мириам – со сдержанным достоинством. Покончив с обедом, Чарли принялся осматривать все картины О'Мэлли. Эшли устроилась в широком кресле с чашечкой кофе. Лоренс подошел к ней и присел на подлокотник.
– Твой отец интересный человек. Несколько эксцентричный, но, мне думается, Мириам подберет к нему ключ.
– Я тоже надеюсь. Она уже до неузнаваемости изменила его. Никогда не видела его таким милым и покладистым. Он даже двигается иначе, раньше он не ходил, а шагал. – Эшли отпила кофе и откровенно залюбовалась профилем Лоренса: линия нижней губы одновременно свидетельствовала о твердости и чувственности. Ее мысли потекли было по знакомому руслу, но она не дала себе расслабиться. Оглядев просторную гостиную, она поинтересовалась: – А где же он?