– Я к тебе, как к другу.
– Ну… а я чего? Просил помочь… просил. Будем проводить интенсивную терапию в сложных полевых условиях. Про Лизку моментом забудешь. Некогда станет горевать, когда ознакомишься с настоящими женскими тайнами… в первоисточнике, так сказать. Открою тебе как другу все секретные коды. На месте, в степу бескрайнем. Собирайся.
– У меня работа, карьера Да и не хочу я в земле ковыряться.
– Молодо-зелено. Плюнь на карьеру – она того не стоит, чтобы за неё держаться. Археология, брат, тем паче любовь земная… это… разок копнёшь – растворишь. Где-то так
Когда всё было готово к поездке, оформлены документы и подписан контракт, Генка вдруг ехать отказался.
– Влюбился я, брат. Кобылицы степные подождут малёхо. На этот раз всё предельно серьёзно. Женюсь. Такая, понимаешь, попалась… резвая, породистая. Без свадьбы никак. Да ты не переживай, всё будет в ажуре. Слушай сюда…
– Так бери и её с собой.
– Кто же в Тулу со своим самоваром! Нет, Виталец – не вариант. Она у меня бизнес-вумен, её от конкурентов день и ночь охранять нужно. Вот ты, Лизку свою упустил по собственной дури. Надо было брать её за рога и… пацан ты ещё, жизни не знаешь.
В Симферополе на вокзале парня встречала худая чернобровая девица с глазами-бусинами. В руках у неё был плакат, на котором красовались его имя и фамилия.
На девушке было открытое спереди, коротенькое кокетливое платьице из жёлтого ситца, туфельки в цвет. Из-под косынки опускались на груди тёмные, почти чёрные косы.
Зрение юноши невольно сфокусировалось на высокой груди и тонюсенькой талии, отчего у него приоткрылся рот и загорелись уши. Недаром Генка расхваливал свой табун.
Девушка приветливо улыбнулась, крутнулась на малюсеньких каблучках, давая себя разглядеть, игриво огладила бока и бёдра, вжала животик, призывно чмокнула губами и тут же изобразила ангельскую невинность.
Встретив его заинтересованный взгляд, она оживилась, – вы Виталий, я вас сразу узнала. Белый-то какой. Словно век не загорал. Генка, почему не приехал?
– Жениться надумал. Откуда вы его знаете?
– Да так, – смутилась девушка, – и не знаю вовсе. Он с нами два сезона курган копал. То есть, изысканиями занимались мы, а он… поваром Генка был, разнорабочим, посыльным. Готовить, правда не умеет, но его все любили. Меня Оля зовут, фамилия Норина. Я в экспедиции за снабжение отвечаю, и обязанности фельдшера исполняю… по совместительству. Заболеешь – заходи. Любую хворь заговорю.
– Так уж и любую.
– Отвечаю! У меня дар.
Оля легко подхватила объёмный Виталькин рюкзак, половину которого занимали книги по программированию.
– Я на машине. Лидия Романовна приказала доставить тебя в свежем виде.
– Это профессиональные шутки такие?
– Скорее реальность степного быта. Температура воздуха днём доходит до сорока пяти градусов, часа два пути – сам понимаешь. Мчать буду с ветерком. Смотри – не вывались на какой-нибудь кочке. Ты на юге впервые?
– Да, никогда не был в ваших краях.
– Вовсе они и не наши. Устроишься – покажу тебе море. Я тебе всё покажу. Жить будешь с Красновым. Он у нас как бы механик. Нормальный в принципе чел, но пьяница. Не понимаю, почему Лидия Романовна с ним возится. Хотя… он к ней частенько захаживает. У нас же девичье царство. Над тобой шефство беру я.
Оля скатилась на обочину, пытливо посмотрела Виталию в глаза, – надеюсь на взаимность. Ты женат?
– Молод ещё.
– И девушки нет?
– И не было… никогда.
– Все так говорят. Целоваться умеешь?
– Не собираюсь отвечать на провокационные вопросы.
– Я, Виталик, рассчитываю на любовь… взаимную.
– Ты чего! Какая любовь, я тебя даже не знаю.
– Какие проблемы, давай знакомиться. В экспедиции со мной не пропадёшь. Сейчас по пути небольшая миндальная роща будет, за ней сад с тутовником. Я покрывало с собой захватила.
Виталька вжался в сиденье, притих. Такое обхождение было для него признаком керайней распущенности, если не вульгарности.
Ему стало страшно. За себя.
– Сорок женщин, – запаниковал он, – а если каждая предложит подобное! Ну, Генка, ну, интриган!
– Вылезай, касатик, приехали. Узнаем друг друга поближе. А ты ничего. Замуж позовёшь?
– Устал я, Оленька. Дорога, сами знаете, выматывает. Давайте позагораем в другой раз. Я ведь только приехал.
– Вот именно. Обещаешь, что больше ни с кем… только со мной.
– Вы о чём?
– О любви, Виталик, конечно, о любви. Скучно тут без мужчин. Ты не думай, я верная. Если ты со мной по-доброму, я вся твоя, так и знай. Поцелуй хоть разок, с тебя не убудет, у меня есть, чего подстелить. Я ведь сладенькая. Если кого полюблю – не отступлюсь. Ну же, не робей. Вот здесь потрогай, тебе можно.
– Ты же меня совсем не знаешь.
– Это ничего. У меня интуиция. В степи людей сразу видно. Ты не предашь.
– Поехали, Оля. Я так не могу.
Палатку ему выделили просторную. Краснов спал. От него ужасно разило перегаром.
Познакомившись с Лидией Романовной и своими обязанностями, Виталик решил искупаться. Переоделся, взял полотенце и пошёл к морю, которое никогда прежде не приходилось видеть.
Вода была тёплая, прозрачная, здорово освежала. Неожиданно набежала волна, хотя был полный штиль, за ней ещё несколько. Он поплыл.
Пока купался, одежду и сланцы смыло в море. Брюки он нашёл, остальное унесло. Пришлось идти босиком. Через несколько шагов Виталик понял, что это немыслимо сложно. Кругом таились злые колючки.
Навстречу ему бежала Оля.
– Почему босиком! Это тебе не в городе. Показывай пятки. Ну вот, как дитя, ей богу. Сядь на полотенце, жди. Сейчас что-нибудь принесу. С тебя поцелуй. Теперь не отвертишься.
Девушка хитро посмотрела, развернулась.
– А чего это я должна в кредит стараться? Каждый труд должен быть достойно оплачен. Целуй сейчас.
Виталий закрыл глаза, сжал губы. Оля обхватила его за плечи и голову, прижалась жарким телом, впилась в губы. Она оказалась сильной. Вскоре язык шустрой девчонки хозяйничал у него во рту.