"Существую"
Если бы меня сейчас спросили, чего бы я желал больше всего на свете, то долго бы я не размышлял.
"Я хочу быть."
Я оказался в таком состоянии незаметно для себя и настолько неожиданно и резко, что, казалось, уже слишком поздно размышлять о пути назад. Капкан захлопнулся. Его стальные челюсти не закусили мою конечность, а обрубили её, лишая возможности двигаться дальше. Рубикон пройден.
Оказался ли я в этом состоянии по собственной воле? Или по воле скрытых от меня коварных врагов, нашедших удивительной прочности цепь, способную сдержать каждого? В сегодняшнем разнообразии информации каждый короткий ролик в телефоне, каждый броский заголовок, каждое новое сообщение из тысяч каналов — всё это звенья цепи.
Я спал. Даже проснувшись утром, я продолжал спать.
На улице начались первые заморозки, лёд сковал лужи и тёмную грязь вокруг них. Светофор всё никак не хотел озарить улицу изумрудным светом, приказывая колонне рычащих металлических зверей остановиться, дабы пропустить слабого человека. Сквозь шум я странным образом сумел услышать инородный шелест. На противоположной стороне стоял на удивление легко одетый человек, крутя в руках чётки. В это же время он смотрел на вечернее небо, задрав голову, и бормотал себе что-то под нос.
Цок. Деревянный шарик ударился о другой.
Я спал всю свою жизнь. Но погружаться всё глубже в грёзы начал совсем недавно. В детстве никто не задумывается всерьёз о своём месте в мире, всё кажется очевидным и понятным. Однако, к сожалению, я начал взрослеть.
Я поёжился. Мне вспомнилось, как болезненно однажды пришла мне мысль, что я совершенно не понимаю окружающий меня мир. Я изучал философию, ударялся в религию, читал книги по психологии, социологии и бог знает о чём ещё — но тщетно. Я не нашёл ничего универсального. Ни какого-то правила, ни какой-либо аксиомы, способной объять всё вокруг и возвысить меня, показав нужный путь.
Цок. Деревянный шарик ударился о другой. Незнакомец лепетал что-то себе под нос.
И тогда я не стал.
Были люди, горящие своей идеей. Знающие, что им нужно в жизни и от жизни. Мной же управляли сомнительные стремления, туманные цели и ожидание чуда, столь расплывчатого и неуловимого, что наступи оно наконец, я бы и не придал значения.
Но вскоре у меня отняли и это. Отняли или я сам избавился — не важно.
Цок. Деревянный шарик ударился о другой. Незнакомец лепетал себе что-то под нос. Он молится?
Теперь я стоял на перекрёстке. Безжизненный, отрешённый, не имея никаких стремлений. Я не хотел жить.
Я хотел лишь быть. Просто потому что другого не умел.
Цок. Деревянный шарик ударился о другой. Незнакомец лепетал себе что-то под нос. Он молится? Нет, он напевает под нос популярный трек.
Я сделал шаг на дорогу. Два огромных широко открытых глаза бездушно засветились совсем рядом, ослепляя меня. Ужасный рёв огласил всю улицу, заглушая даже шум чёток. Я успел лишь разглядеть удивлённое лицо водителя фуры прежде чем стал един со Вселенной.
"Evernight"
— Саня! Саня, сука, вставай! Если терпишь, то делай это хотя бы стоя! — на последней фразе незнакомый девичий голос расхохотался.
Саня. Александр. Вроде так меня звали одну жизнь назад. И в прошлой жизни. В этой тоже?
Мой взгляд цеплялся за шероховатости и неровности асфальта, глаза сужались от яркого неонового света, залившего переулок, а по мозгу пробегали болезненные молнии при каждом повороте глазных яблок. Моё тело находилось в таком положении, будто я пал на колени перед кем-то и начал кланяться. Когда я посмотрел выше, на источник света, то увидел внушительную неоновую вывеску над маленьким входом, столь неприметным, что без всех этих ярких ламп никто бы и не догадался, что маленькая решётчатая дверь ведёт не в грязный подвал с сомнительными личностями, а в грязный подвал с сомнительными личностями, алкоголем и музыкой.
"Paradise Gates" — гласила надпись с названием. Обе буквы "s" имели на конце маленький треугольник, как у хвоста демона.
Всё это выглядело как насмешка. Что я вообще здесь забыл?
— Эй, ты вставать собираешься?
Я обернулся на голос, как загнанный зверь.
Она имела тёмные волосы, истончённые окрашиванием, заплетённые в два хвоста, из которых в свою очередь, как у гидры, исходило множество пушистых, похожих на дреды, косичек с вплетёнными чёрными кольцами. Большой лоб, под ним широкие тёмные брови и глаза непонятного цвета. У неё были посинения под глазами от усталости, почти успешно скрытые косметикой. Налитые ярко-красные губы вытянулись в неком подобии улыбки, хотя взгляд оставался серьёзным. Большие кольца-серьги, чокер, несколько подвесок — она вся была в серебре, что приятно сочеталось с чёрным кружевным платьем с открытыми плечами.