— Ну же, ковбой, отвечай, — почти одними губами проговорила она, оттягивая верхнюю часть платья.
Со мной будто бы разговаривали несколько человек, используя одно тело. Она в одно мгновение перешла от возмущений к неловким попыткам соблазнения.
Благодаря интернету я имел доступ к сотням таким, как она. С большой грудью и маленькой, с любым цветом волос и причёской, с любым, даже самым неестественным, цветом глаз, с любой формой головы и любой талией. Каждую из них (в том числе, благодаря нейросетям) я мог увидеть голой и в любой позе. Волей-неволей это развращает вкусы и приучает мозг к вполне простому порядку действий: увидел - возбудился - снял возбуждение. Ведь это даже не кусок мяса, это — замысловатый набор нулей и единиц, упорядоченное движение электронов по проводу. Но сейчас очередная вывеска освещала синим цветом её недовольное лицо и чуть оголённую грудь, а я даже взгляд не опустил в разрез. Будь она даже самой красивой девушкой в мире, будь она даже богиней — я бы не перестал смотреть в её глаза. Потому что сейчас для меня внезапно потеряла смысл внешность, куда интереснее мне было узнать что кроется в её голове. Мне так хотелось её понять.
— А зачем ты меня выволокла? Зачем вообще ко мне подсела? — спокойно спросил я. — Разве в баре не нашлось никого привлекательнее? Я сидел и пил в полном одиночестве, пока не появилась ты.
— Потому что пока все спят, ты досматриваешь уже свой последний сон, — многозначительно сказала она.
— Тебе что-то подмешали в напиток?
— Мы заедем за одним моим другом, — проигнорировав мои слова, сказала Агата. Она поправила и мы продолжили ехать.
Не спрашивая разрешения, я закурил.
——————————————————
"Мы — поколение детей, выращенные истеричными матерями и безучастными отцами…" — донеслось из динамика машины. Это было началом одного из треков.
— Ненавижу эти псевдоумные фразы. Каждый идиот, посмотрев "Бойцовский клуб" и нашедший в себе капельку тяги к философии тут же напыщенно начинает извергать свои невероятно глубокие мысли. "Мы — поколение..." и понеслось. Мы — поколение слабаков, вот мы кто. И никакой романтики, — проворчала Агата.
— Я всё же думал, мы интеллектуалы, — насмешливо произнёс я.
— Сейчас сильные стали быдлом, а слабые — клоунами, подстраивающимися под быдло. Тем и живы. Таких пай-мальчиков, как ты, теперь можно причислить к вымирающему виду.
— Какого хрена я пай-мальчик?
— Какого хрена ты вымирающий вид?
— Просто я не лезу на рожон, ясно? Какой смысл кому-то что-то доказывать? Это своеобразная… мудрость что-ли.
— И как тебе живётся в своём панцире?
— Не знаю. Мне не с чем сравнить, — честно ответил я. — Ну а что насчёт тебя, Агата? Я так и не узнал о тебе ничего.
— Чтобы узнать меня тебе не хватит часа. Но у тебя будет куда больше времени, чем ты думаешь, — игриво улыбнулась она, будто что-то задумала.
— Ты можешь быть маньячкой. Или можешь везти меня на органы.
— Тебе же всё равно, — напомнила она.
— Ах да. Точно.
Я посмотрел в окно. Мимо проносились многоэтажки, светофоры, знаки, окна с горящим и выключенным светом. Я прокрутил немного ручку, опуская стекло, и свежий воздух ворвался к нам, наполняя салон запахом асфальта, мокрого от прошедшего недавно дождя. Я невольно улыбнулся. Я чувствовал, как в моей жизни что-то меняется, хотя я пока не понимал что. Обычно в это время я лежал уже в постели, раздумывая о том, что именно я неправильно делаю в жизни. Иной раз казалось, что абсолютно всё. Ни любящего человека, ни успеха, ни умений и талантов. Брак, ошибка производства. После таких размышлений я утопал во сне, где всё было правильно и в угоду мне. Кажется, как раз поэтому я начал всё свободное время тратить во сне.
Однако сейчас мне чудилось, что остывшая душа моя начала отогреваться. Я будто был старым компьютером с белым корпусом и выпуклым монитором, который достали из кладовки, небрежно протёрли от пыли и включили в сеть. Моё тело трещало и пищало изнутри так, что слышно было только мне, но почему-то странное удовлетворение струилось по телу.
А ведь она сказала, что у меня будет много времени её узнать. Это она намекала на будущие встречи?
Я почувствовал, что нужно снова хотя бы попытаться завязать разговор. Но как это сделать? Я неслышно хмыкнул от пришедшей на ум идеи. Раз она показала свою любовь к тому, чтобы задавать внезапные и неуместные вопросы, то почему бы мне не отплатить ей той же монетой? Какой вопрос взбесит любого водителя во время управления машиной?
Я закрыл окно, чтобы меня было лучше слышно, повернулся и слегка вытянулся к ней, мешая переключать передачи.