Улица встретила ее теплой погодой, все еще не остывшим после летней жары воздухом и щебетанием птиц. Скоро все изменится — тепло сменится холодом, обволакивающие прикосновения воздуха превратятся в беспощадные и хлесткие удары ветра, а птицы покинут эти края. Осенняя сказка только началась, но ее конец практически прозрачен — нет ничего вечного. С одной стороны это расстраивало, ведь за сравнительно теплой осенью последует ледяная зима; но, с другой стороны, даже зима не длится вечно и за ней, по пятам, следует весна.
Однако сейчас, Кэтрин не думала о наступлении весны. Она шла сквозь все еще зеленый парк, впитывая спокойствие природы. После такой ночи она нуждается в этом. Жаль, что она не захватила с собой свой альбом порисовать, это могло бы доставить ей больше удовольствия. Кэтрин не страдала от плохой зрительной памяти, но намного лучше картины получаются, когда ты смотришь на свой объект и потом переносишь на лист.
Прогулка подействовала отрезвляюще. Голова прояснилась, а нервы успокоились. Кошмар уже не казался такой большой проблемой, достойной ее внимания. Кэтрин была уверена, что даже когда они исчезли, кошмары когда-нибудь вернутся. Затишье не могло продлиться слишком долго. Удивляться было нечему — она ждала их, даже если не понимала откуда они появились, ждала. Родители ничего не знали, пожимали плечами каждый раз, когда она спрашивала о природе своих ночных ужасов. Возможно, это как-то было связано с ее прошлым, с младенчеством. Кэтрин знала, что Анна и Доминик удочерили ее, когда ей не было еще и года, ибо долгое время не могли иметь своего ребенка. Воспитали как свою родную дочь, не лишали своего внимания и заботы даже тогда, когда заимели собственного ребенка — Скайлер. Они были просто волшебными родителями, но Кэтрин терзал интерес, откуда эти кошмары, почему они преследуют ее так долго и что могло случиться с ней в глубоком детстве, что так прочно отпечаталось на ее психике. Никто не мог дать ответы на ее вопросы. Никто, кроме работников детского центра, в котором она находилась до того, как Анна и Доминик забрали ее. Но ей не говорят где находится это место, оправдывая это своим желанием уберечь ее. Поначалу Кэтрин это раздражало, выводило на отрицательные эмоции, но потом она смирилась. В любом случае, что ей нужно узнать, она узнает об этом не смотря на протесты родителей или своих собственных страхов. Ей не хотелось признавать, однако прошлое страшило её. Если огонь занимал в ее жизни такую важную роль, то правда может оказаться похлеще самих кошмаров.
Колокольчик над стеклянной дверью весело зазвенел, оповещая о новом посетителе. Головы всех присутствующих дернулись, а глаза впились в фигуру Кэтрин, которая быстро обвела всех взглядом; здесь была и женатая пара, и просто две подруги, с ледяной завистью оглядывающие Кэтрин, и одинокий мужчина в дальнем углу, безо всякого интереса изучающий меню, и даже женщина престарелого возраста со своей собачкой. Остальные ничем не выделялись, потому и слились на общем фоне. Кэтрин прошествовала к бару, игнорируя каждый колкий взгляд, даже если он задевал нервные окончания в ее теле.
— Развлекаешься? – довольно громко спросила она у парня за барной стойкой, который склонился и рисовал на кофейной пенке. После ее появления у него, конечно же, ничего не получилось.
— Чемберс, прекрати так подкрадываться! – беззлобно, однако с нотками раздражения процедил парень, поднимая свои карие глаза на нее.
— Да ладно, Скотт, так не интересно.
Звонко засмеявшись она пошла в раздевалку, где ее уже ждала форма. Она работает в этом кафе уже пятый день и все еще не могла привыкнуть к роли официанта — точно не работа мечты, однако выбора у нее не было. Она студентка из другого города, нужно цепляться за любую возможность, ведь сидеть на шее у Анны и Доминика особого желания не было. И, более того, это кафе находится прямо рядом с университетом, на соседней улице, что облегчало ей жизнь. После пар ей не придется нестись сломя голову в другой конец города на работу.
Скотт, бармен, был так же студентом ее университета. Ей нравилось с ним общаться — Скотт очень легок в общении и учится на историческом факультете, старше нее на один год, ровесник Натали. Он знал очень много интересных историй, которыми развлекал во время работы, чем и завлекал ее, помимо мягкой внешности. Кэтрин определенно могла назвать его своим другом, что, в ее понимании, было дикостью, ведь она никогда не называла малознакомых людей своими друзьями. Но Скотт был исключением. Своим доверчивым взглядом без единого намека на ложь и коварство, он заслуживал хотя бы элементарного уважения и доверия.