— Обслужи мужчину за третьим столиком, – отдал распоряжение директор и исчез, оставляя ее стоять с раскрытым от возмущения ртом. И так было всегда; может это такой этикет на работе?
— У Линды внезапно оказался выходной день или я чего-то не знаю? – поинтересовалась она у Скотта, который просто пожал плечами и подмигнул ей.
Третий не ее столик; он принадлежал другой официантке — Линде, но, видимо, у нее внеплановый отдых. Надо будет поговорить с ней. Чтобы в следующий раз она хотя бы предупреждала о своих прогулах.
Нацепив широкую улыбку на лицо, придав ему как можно более приятное выражение, Кэтрин отправилась к нужному столу, приближаясь к мужской фигуре, которую она заметила еще в дверях. Сейчас же у нее появилась возможность рассмотреть его лучше, не смотря на приглушенный свет в этом углу заведения: мужчина был определенно старше нее на несколько нет, в безупречном черном костюме и белоснежной рубашке. Его руки с длинными пальцами, на одном из которых задорно поблескивал перстень с изящным аметистом, обхватывали меню, все еще читая что там было написано, не обращая внимание на появившуюся Кэтрин.
Она открыла рот, чтобы произнести зазубренную фразу, как резко остановилась. Незнакомец вскинул голову, открыв наконец вид на свое лицо. Глаза необычного фиалкового цвета мерцали в тусклом свете, обладая таинственным пленяющим эффектом. У Кэтрин перехватило дыхание, когда эти глаза скользнули по ней, оценивая. На секунду ей показалось, что на дне фиалкового моря мелькнуло сначала удивление, а потом пронеслось удовлетворение. Две противоречивые эмоции вызвавшие в ней самой череду странных реакций: сначала это была ударная волна узнаваемости, словно она точно знала кто это, потом последовали вибрации опасности, внутри загорелись красные огни, и под конец, дрожь от настойчивого взгляда. Кэтрин замерла ослепленная пугающей красотой незнакомца. Его голова склонилась набок, на пухлых губах появилась странная ухмылка, которая никак не сочеталась с холодом в глазах. И вновь это странное чувство: они точно встречались раньше.
— Извините, мы знакомы? – вопрос вырвался прежде, чем она смогла прикусить язык. Но, по всей видимости, этот вопрос ничуть не смутил мужчину, наоборот, вызвал интерес.
— Я бы запомнил.
Против воли Кэтрин зарделась, впервые испытывая смущение перед кем-либо. Это чувство не пришлось ей по вкусу. Собравшись, Кэтрин прокашлялась и достала блокнот, переходя к своим обязанностям.
— Уже определились с заказом?
— Что бы вы порекомендовали? – его голос низкий и бархатный, наполненный неземным очарованием. Казалось, словно он не оставлял равнодушным никого, доставлял немалое удовольствие слушателю. Кэтрин в очередной раз почувствовала робость под гипнотизирующим взглядом.
— Могу предложить стейк средней прожарки и бокал красного вина.
— Последую вашему совету, – мягко произнес незнакомец.
Кэтрин хотела сказать что-то еще, но слова замерли на губах. Она зачарованно смотрела на мужчину, в его светлые глаза, призывно обращенные к ней и не могла оторваться. Нечто запретное и опасное мелькало в них. Человек не может быть настолько прекрасным, почти неземным. Это было противоречиво, неестественно. Таких людей не должно существовать. Кэтрин часто говорили, что она обладает небесной красотой, но этот незнакомец был прекраснее. Все комплименты посвященные ей были бы оскорблением в его сторону. Человечество не придумало таких эпитетов, чтобы описать всю красоту этого мужчины. Руки внезапно начали зудеть от нечеловеческого желания запечатлеть это лицо на полотне.
Где-то вдалеке послушался громкий сигнал машины, за которым последовали резкие ругательства. Кэтрин со свистом втянула воздух, выныривая из пучины своего сознания, с треском возвращаясь в реальность. Она около минуты, если не больше, пялилась на незнакомца, мысленно восхваляя его красоту, что обязательно отразилось бы на ее лице. Прикусив губу, девушка развернулась и пошагала прямо на кухню, не оборачиваясь, хоть и чувствовала горящий взор между лопаток. Ей срочно требовался воздух. Она вспомнила свой сон, когда пламя окружало ее, сейчас же оно охватило все ее тело, лишая возможности нормально дышать. Голова взрывалась от острой боли, а тело боролось с желанием вернуться в зал, вновь услышать наполненный сладкой патокой голос и смотреть в коварные глаза на дьявольски очаровательном лице. Настоящее безумие.