— Ты, вероятно, знаешь, как погибла твоя мать, – дождавшись напряжённого кивка, Абаддон продолжает, — Я был тем, кто видел ее в последний раз. И, на моей памяти, это была самая ужасная смерть из всех. Андриэлла была ангелом, серафимом, наиболее приближенной к архангелам. Именно потому адское пламя буквально разорвало ее на части, низвергло до атомов. Ее крылья были сожжены, выжжены вместе с благодатью. Ужасная участь. Но последними ее словами были: «Мы недооценили его ненависть к ангелам. Не позволь и ей допустить эту ошибку». Как думаешь, что бы это могло значить?
— Она точно говорила про одного из падших, – с трудом выговаривает Кэтрин, подавляя желание обхватить себя руками, — Хочешь сказать, что их смерть была не случайной?
Девушка вспомнила слова Азраэля. Он говорил о чем-то похожем.
— Адское пламя держится в недрах ада, в самой глубине и высвободиться оно не может самостоятельно. Следовательно, да, кто-то захотел смерти твоих родителей. И этот кто-то очень смелый, что скорее всего можно приравнять к эпитету глупый. – Абаддон вздыхает, когда в его глазах блеснула ненависть, — Дьяволы берут на себя слишком много. Я появился за долго до создания даже ангелов, и представь себе каково это слушать указы несносных детей, решивших внезапно заиметь права?
— Они отдают тебе указы?
— Они пытаются, – снисходительно поясняет Абаддон, — Часто ли ты слушаешься тявкающих щенков?
Кэтрин закусила губу, чтобы не рассмеяться. Не часто услышишь сравнение великих на вид падших с обычными щенками. С одной стороны, это и вправду забавно, но с другой — она с ещё большей осторожностью посмотрела на Абаддона. Мало того, что он старше всех известных ей сверхъестественных существ, так он ещё и могущественнее. Если он будет ходить по земле, иметь такого союзника будет невероятно выгодно. Но иметь такого врага, так же невероятно опасно. И никакие дьяволы не смогут спасти тебя. Кэтрин сомневается, что даже ангелы смогут тебе помочь. Благо Абаддон не на этой стороне мира. Интересно почему...
— Почему ты не появляешься на земле? – Кэтрин прищуривается. Вопрос и правда интригующий — если для падших нет никаких ограничений, хотя они появились позже, то почему они есть для Абаддона.
— Я появляюсь в намного более опасных для людей местах, – загадочно сверкнул медными глазами Абаддон, — В человеческой голове. В те моменты, когда они умирают. Можно сказать, я знакомлюсь с их душой, для переноса ее в иной мир.
— Ты ангел смерти? – вырывается вопрос, после которого Кэтрин тихо поясняет, — Есть легенда, что после смерти, за душой приходит ангел смерти с внешностью самого дорого тебе человека, чтобы тебе не было одиноко.
Абаддон с интересом обводит ее лицо взглядом, после чего хмыкает. Его прекрасное лицо озарилось улыбкой, которая смутила девушку. Если бы не смерть, ее лицо точно покраснело бы.
— И в чьем образе я должен предстать перед тобой?
— Отца, – почти шепотом произносит она, — Я хотела бы, чтобы в тот мир меня сопровождал отец.
Кэтрин даже не знает почему Велиал пришел ей в голову. Наверное, это связано с ее желанием верить, что Велиал не дьявол. Что он кто-то, кто является любящим отцом и преданным мужем. Ей бы очень хотелось увидеть его… Даже если это будет Абаддон с его лицом.
Абаддон смотрит на нее с непониманием. В его глазах вдруг мелькает что-то, что исчезает прежде, чем Кэтрин успела расшифровать это.
— Кто бы не осмелился на убийство, он крайне опасен, Катерина, – возвращается к холодному тону смерть спустя мгновение, — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Кажется, так говорят люди. Не доверяй падшим, они умеют очаровывать. Кто-то из них напал на твоих родителей, и неизвестно кто станет следующей жертвой.
Перед глазами пробежало лицо Самаэля. Его благородные черты, необычного цвета глаза и алые губы. Он всегда внушал ей доверие, будто она могла поделиться с ним всеми своими проблемами, а он не осудит ее. Но откуда была такая доверчивость? Почему она внезапно поверила незнакомцу, а тем более падшему ангелу? Неужели это все игра, иллюзия, обман? Самаэль может использовать свои способности на ней; у него нет никаких запретов. Все зависит от его желания. Это не отменяет факта, что он падший. Если он не побоялся пойти против самих ангелов в свое время, то что удержит его от такой — по объективному мнению — шалости? Вдруг вся его забота была показательной. И можно ли назвать его поведение заботой? Вероятно, не встретив его, все было бы спокойно: Кэтрин не опасалась бы за свою жизнь, не было бы настоящий борьбы за выживание и правду, а Натали бы не теряла душу.