Первая игра была, завоевать его внимание. Странное название, не отрицаю, но именно так можно описать то, что происходило дальше.
Я встретилась с ним в одном из клубов, в Нью-Йорке, в компании одной девушки. Она была прекрасна: светлые, благородного цвета волосы, водопадом спадающие по хрупким на вид ключицам и изящной спине; милое лицо, на котором красовалась искренняя улыбка — она смотрела на него, как на божество. Меня переполнила ревность. Первым желанием было броситься к ним и вырвать каждый волос из ее миловидной головки. Но мне не позволили. Будто из ниоткуда передо мной вырос Асмодей, с фирменной ухмылкой на губах. Его появление выбило меня из колеи. Я помню, как он нашептывал мне ужасные мысли, буквально вбивал мне в мозг страшные картинки. Был тем самым демоном с левого плеча, как принято считать людям.
Управляемая своим гневом, я не сразу заметила, как из темного клуба, мы переместились в неизвестное мне место. Да и я особо не интересовалась, предпочитая сосредоточиться на предполагаемой сопернице. Которая в испуге жалась ближе к дьяволу, не понимая в какую ловушку она попала. Скорее, в какую ловушку попали мы.
Все случилось слишком быстро. Красная пелена застелила глаза, и я набросилась на бедную девушку. В прямом смысле набросилась, как разъярённая собака на свою добычу. Первое прикосновение к девушке было, как некий просвет. Ее душа. Она была чиста настолько, что буквально ослепила меня. Но это не остановило. Наоборот, разожгло ещё больше ярости. Мне казалось, что Самаэль променял меня на нее из-за ее светлой души, и потому мне захотелось наказать ее. Наказать за то, что она существует.
Много фрагментов из той борьбы я не помню, мой мозг отказывается вспоминать. Но я точно помню, как в конечном итоге держала свою руку в ее светлых волосах, сжимая так, будто хотела снять скальп. А ее голова находилась глубоко под водой. Я топила ее. И это доставляло мне удовольствие. То, как она отчаянно пыталась вырваться из моего захвата, не понимая, что физически я сильнее; я была подготовлена к противостоянию ещё с детства. А она была всего лишь невинной девочкой, вероятно только достигшей совершеннолетия, как и я.
— Умничка, – промурлыкал мне на ухо Асмодей, лизнув кожу, — Утопила свою соперницу в колодце Иакова. Можешь забрать свой приз.
Вновь прикасаться к Самаэлю было благословением. Я крепко прижалась к его губам, чувствуя абсолютное счастье. Никакого намека на сожаление или вину. Эти чувства не появились даже тогда, когда я заметила, как Асмодей поглощает ее душу. Я громко рассмеялась на это зрелище, получив ухмылку дьявола. Это было моим первым падением.
Вторым раундом было: на что я готова ради Самаэля. К этому моменту к нам присоединился Азазель, который с такой же радостью решил поучаствовать в игрищах. Его не меньше Асмодея забавляло происходящее. Но истинного наслаждения от Самаэля я не видела. Он оставался безучастным, предпочитая следить за происходящим со стороны, нежели принимать непосредственное участие в наших игрищах. И знаешь, вероятно, это даже хуже. Ведь это задание придумал сам он, решив окончательно сломить мою волю.
Я помню, как вчетвером мы переместились на поляну. Это была "Земля топающего дьявола". Жуткое название того места, где не растет ничего, и даже животные обходят его стороной. Но я была рада оказаться здесь, в сопровождении Самаэля. Спроси меня в тот момент, я бы сказала, что была бы рада отправиться в ад вместе с Самаэлем. Ведь то, как трепетно и мягок от прижимал меня к себе полностью лишало меня воли. Мне больше ничего не нужно было, только его присутствие и тепло его рук.
В тот момент началось настоящее унижение.
Самаэль грубо оттолкнул меня от себя, как ненужное животное, к которому он даже не желает прикасаться. А я, стоя на коленях, пыталась подползти ближе к нему. Потереться о его ноги лицом, хотя бы что-то, лишь бы он не был так далеко.
— Ты прекрасна, – восторженно прощебетал Асмодей, едва не хлопая в ладоши, — Такая милая, маленькая собачка, которой не хватает поводка.
Я его не слышала, продолжала смотреть на Самаэля. В его фиалковых глазах мелькало отвращение, омерзение, что сильно ранили меня. Мне хотелось вызывать у него совсем другие эмоции. Совершенно противоположные. Хотелось видеть если не любовь, то хотя бы отголоски влюбленности, которые сжигали меня саму.