Толкнув дверь общежития, и напугав спящего консьержа, они обе выбежали на пустую улицу. Решив оглянуться один единственный раз, Натали пожалела в ту же секунду. Как только ее голова повернулась, тело врезалось в инородный предмет и по инерции подалось назад. Кэтрин влетела в нее и рикошетом упала на землю, но талию Натали оплели чужие руки, предотвращая падение. Крик застыл на губах, когда глаза открылись и встретились с очень знакомым лицом. С невероятно знакомыми серыми глазами.
«У меня нет души...»
«Никому ещё не нравилась правда...»
Обрывки прошлого диалога пролетают в голове, пока тело прижимается к чужому, практически вжимается, сливается. Руки сжимаются в кулаки на черной рубашке, а нос улавливает мятные ноты мужского одеколона.
— Вот мы вновь и встретились.
Натали вздрагивает, услышав знакомый тембр голоса. Серые глаза гипнотизируют. Как тогда, в их первую встречу. Но сейчас это не кажется таким нормальным; это пугает до ужаса. Натали вырывается из объятий, не встречая сопротивления; лишается чужого тепла, но не внимания. Она все ещё не до конца понимает, как этот незнакомец появился здесь. Они ведь бежали от адских гончих...
Девушка резко разворачивается, заметив, как две огромные собаки сидят на земле, и покорно смотрят на незнакомца позади нее. Их хвосты не дёргаются из стороны в сторону, как это обычно бывает при встрече хозяина и его собак; адские гончие выглядят так, будто готовы прямо сейчас напасть на кого-либо, по одному лишь приказу мужчины.
Не мужчины...
Внезапная догадка заставляет сердце бешено забиться в груди, а мозг начать панически соображать о последующих ходах. Натали вновь смотрит на незнакомца, периферийным зрением замечая, как Кэтрин поднимается на ноги, отряхивая штаны, и настороженно глядя на незнакомца.
— Кто ты такой? – резко спрашивает она. Мужчина смотрит на нее снисходительно, почти насмешливо, а потом требовательно на Натали.
— Бальтазар. – громко и внятно произносит Натали, услышав глубокий вдох подруги.
Дьявол почтительно ухмыляется и едва склоняет голову. Но ничего не успевает сказать. На секунду в его глазах появляется скука, а на талию Натали вновь ложатся чужие ладони. Серые глаза прищуриваются; но Натали уже видит перед собой не Бальтазара, а темную стену в чужой квартире.
Глава 17.
Как только ее ноги коснулись пола, Кэтрин выпрямилась и высвободилась из мужских объятий. Горячий след все ещё чувствовался на теле, игнорировать который было весьма трудно, однако ярость затмевала все приятные ощущения. Очередной день, когда она едва не погибла. Очередной враг, с которым ей пришлось встретиться. Очередная загадка, решить которую будет сложно.
Она резко развернулась, уже наперед зная кого увидит. И ничуть не прогадала; фиалковые глаза Самаэля впились в нее, горя предупреждающим огоньком. Но сейчас ей было плевать на них. Настоящее омерзение выползло изнутри, угрожая уничтожить всю ее и затопить каждый уголок этого места ядовитой волной. Ей необходимо избавиться от нее. Необходимо выпустить все свои чувства наружу, отомстить за разбитую жизнь Оливии и за свои обманутые ожидания.
Кэтрин и сама не успела просчитать этот момент, когда ее рука дернулась вверх и с глухим звуком столкнулась с щекой Самаэля. Все вокруг замерло. Даже Азазель, открывший свой рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, замер в нелепой позе и смотрел с широко раскрытыми глазами. Натали слабо вскрикнула, точно не уверенная стоит ей кричать или нет. Голова Самаэля слегка дернулась, но скорее от неожиданности, нежели от силы удара. Он не выглядел удивлённым, разгневанным или жаждущим мести. Ему было скорее... Интересно.
Очередной замах, но рука успешно перехвачена; третья попытка так же не увенчалась успехом, после которой Самаэль мягко, но настойчиво скрутил ее и прижал спиной к себе. Кэтрин не сдавалась; брыкалась всеми силами, стараясь ударить чем угодно — ногами, головой, и теми же руками. Ей казалось, будто она сама превратилась в ярость. Кристальная эмоция, напрочь срывающая крышу и лишающая самообладания.
— Уведи Натали, немедленно, – приказал Самаэль дьяволу зависти, который тут же исполнил повеление. — Что на тебя нашло?
Вопрос обращённый к ней возбудил новую волну презрения. Она задергалась всем телом, наплевав на ноющую боль в запястьях, стараясь освободиться от оков его силы. В голове всё ещё стояли картинки из рассказа Оливии, те чувства разбитой девушки, которая просто поверила в любовь. Которую использовали для развлечения дьяволы; просто потому что они могли. Какое лицемерие.