— Вы убьете меня? – совсем тихо, не размыкая губ. Но даже Кэтрин услышала настоящий крик в своем шёпоте. Самаэль смотрит почти жалостливо, пройдясь пальцем по ее линии челюсти, будто не может оторваться. Будто нуждается в этом не меньше нее.
— Ты будешь жить, – так же тихо отвечает падший, прикасаясь лбом к ее, лишив своего магнетического взгляда.
— Я не хочу умирать.
— Я буду рядом. Всегда.
И, может быть глупо, но она поверила. Позволила себе такую слабость. Робко улыбнулась и, к удивлению обоих, почувствовала, как Самаэль переплел их пальцы, точно скрепил клятвой. Но сможет ли он сдержать ее?
***
Когда несколько дней спустя, Кэтрин рисовала новый проект для университета, к ней в комнату зашел Дэниэл, в сопровождении Евы. Они оба выглядели взвинченными, можно сказать, расстроенными, даже не смотря на нелепые попытки улыбаться. В их глазах плескалась вина, а лица были бледнее обычного. Кэтрин отложила свой альбом и выпрямилась, готовая к худшим новостям.
Нефелимы должны были переговорить со старейшинами своего клана о приближающемся мероприятии. Без их согласия, ни Дэниэл ни Ева не имеют права вступать хоть в какие-либо сомнительные противостояния, потому они все ждали освобождения Лукаса.
— Отец потребовал собрать совет старейшин, – пробормотал Дэниэл, устало проводя пятерней сквозь волосы, выглядя при этом совершенно растерянным, — Это может занять пару недель, может даже больше, я не знаю.
— Они решат убить меня, – сухо произносит Кэтрин, удивившись своему голосу, — Это ведь легче. Если меня не станет, им не придется воевать неизвестно с кем.
— Убивать тебя не логично, – качает головой Ева, — Дьяволы способны воскрешать, поэтому это будет лишь пустая трата времени. И мы не бросим тебя. Решать проблемы лёгким путем даже скучно, поэтому пойдем трудным.
— Она права, Кэт, – мягко улыбнулся Дэниэл, — Мы не можем допустить твоей смерти, ни при каких условиях, – а потом парень серьезно добавил, — Пока дьяволы охраняют тебя, нечего бояться. Но осталось чуть больше месяца, потому нужно быть внимательнее. Постарайся не влезть ни в какие передряги, Кэт, пожалуйста. И что сказали полу-демоны? Они будут сражаться с нами?
— Они молчат, – отрезала Кэтрин, не вдаваясь в подробности. — Что-то мне подсказывает, что они не будут на нашей стороне. Если не считать Эйдана, Кристофера, Джейдена, Изабеллы и Оливии. Они полностью с нами, даже если вы запретите.
— Лишней помощь не бывает, – нехотя признался Дэниэл, — Однако меня всё ещё тревожат слова Азраэля. О ком он говорил?
— Может о Бальтазаре? – пожимает плечами Кэтрин, хватая зефир со стола, от которого и Дэниэл и Ева любезно отказались, — Они, вроде как, с Натали знакомы. Да и особой неприязни со стороны дьявола к ней не было, может, интерес и любопытство. Вполне вероятно, что это он.
— Вырвать поглощенную душу из демона? – прищурившись спросила Ева, проводя длинными пальцами по своим бёдрам, — Это, конечно, возможно, но зачем это Бальтазару? Я многое слышала о нем, и благородство никогда не входило в список его характеристики.
— Ну, это смотря от кого сплетни, – оборвала Кэтрин, получив недоуменный взгляд в ответ, — Если я сейчас попрошу того же Кристофера описать тебя, он явно использует нелицеприятные эпитеты. Например, он назовет тебя озлобленной мегерой или законченной истеричкой. Но, если я спрошу у Дэниэла, какая ты. Он скажет совершенно другие слова.
— И Кристофер был бы прав со второй частью, – тихо бросил Дэниэл, за что его ударили в плечо.
— Хочешь сказать, что я истеричка? – прошипела Ева, вызвав улыбку на лице Кэтрин.
— Ну, – замялся Дэниэл и бросил взгляд, просящий о помощи. Но Кэтрин покачала головой и стала ждать продолжения, — Порой ты слишком бурно реагируешь на внешние проблемы.
— Да ну? – издевательски переспросила Ева, сложив руки на груди, — То есть, это я почти каждый день, на протяжении четырех лет влезала в драки с нашими знакомыми полу-демонами лишь из вредности?
— Зато ты не упускала возможности им нагрубить, – не остался в долгу Дэниэл, — И, если мне не изменяет память, ты трижды за все это время вцепилась Изабелле в волосы и дважды ударила ни в чем не повинного смертного за то, что он цеплялся к Оливии.