— Заткнись, – тут же вспыхнула Ева, вскакивая на ноги, — Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Тебе нравится Оливия? – как бы между делом интересуется Кэтрин, отправляя ещё одну зефирку к себе в рот. Ева покраснела и нервно повела плечом.
— Мне не может нравиться человек с кровью демона, – отчеканила девушка, однако уверенности в ее голосе не было, — Мы отстранились от темы. Бальтазар опасен, в этом нет сомнений. И он не стал бы извлекать чужую душу из демона, будь то отреченный или обычный легионер. Слишком много мороки.
— Насколько я знаю, они любят играть по своим правилам, – добавил Дэниэл, отвергая теорию Евы, — Это все может оказаться фарсом, чтобы добиться расположения Натали, а потом добраться до Кэтрин. Либо, если идти прямой дорогой, то он может сказать, мол, я спас душу твоей подруги в обмен на твою. Это тоже похоже на них.
— Азраэль испытывает ненависть к падшим, – рассуждала Кэтрин вслух, — А когда он говорил о ком-то, он не проявлял агрессии или презрения. Лишь страх, может даже благоговение и отстраненность.
— Скоро все выяснится, – заверила Ева, кладя ладошку на плечо Кэтрин в поддерживающем жесте, — А пока что нужно решать проблемы по мере их поступления. Старайся держаться подальше от проблем.
— Это то же самое, что сказать тебе не истерить по причинам и без, – закатил глаза Дэниэл, за что получил два прищуренных взгляда, — Да ладно вам; Кэтрин не может и дня провести без проблем, а если такое, в кое то веке произошло, то лишь потому, что она не выходила из комнаты. Хотя, позвольте напомнить, Азраэль смог попасть даже сюда. Причем не один, а с двумя гончими. Нам придется запереть ее в каком-нибудь подвале, подальше от цивилизации, а лучше — на другой планете!
— Оставь свои фетишистские наклонности при себе, – холодно парировала Кэтрин, — Остался месяц; этого слишком мало, чтобы уничтожить человечество, ради себя, так что выдохни, мотылек.
Дэниэл прищурился, но промолчал. Зато Ева рассмеялась, незаметно выкрав зефир со стола.
Глава 18.
Натали чувствовала, как постепенно ее нервная система изживает все из себя. Впервые у нее появились нервные тики, преследовавшее ее чувство страха и уверенность, что за ней кто-то следит. Это все походило на один большой замкнутый круг, где все отрицательные чувства повторяются и повторяются; у них просто нет конца. И Натали никак не могла выйти за пределы этой матрицы.
Когда тогда, пару дней назад, Азазель перенес ее в квартиру Джейдена, посчитав, что их комната не безопасное место, она едва могла говорить от страха. Ее трясло, внутри все дрожало от напряжения, а разум полностью погрузился в паническое состояние. Паника охватила всю ее, подобно спичке, которую поднесли к хорошо проводящему огню предмету.
Она едва помнит, как Джейден выхватил ее из рук Азазеля, не забыв бросить проклятия в сторону дьявола, после чего поставил ее под холодный душ, где она уже смогла прийти в себя. Первый шок от встречи с Азраэлем выбил из строя, побег от гончих разорвал стрессоустойчивость, а появление Бальтазара в конец добил. Она уже должна была привыкнуть, что ее жизнь изменилась и, что теперь опасности и неожиданности стали неотъемлемой частью ее дня, однако все не так.
Как бы она не старалась взять себя в руки, ничего не получалось. Холодный душ помог лишь вернуть способность к осознанию, но ничем больше. Джейден стоял рядом и выглядел так, словно холод его не волнует. Натали была бесконечно благодарна за поддержку, но ощущала немую потребность остаться в одиночестве. Она нуждалась в уединении, как в глотке свежего воздуха. Но Джейден не оставил её, не бросил и всю ночь трепетно прижимал к себе, стараясь забрать все её страхи себе. Но разве это возможно?
Сегодня, после лекций, Натали, вместе со Скоттом, с которым она встретилась случайно, отправилась за покупками, в надежде, что сможет отвлечься. И это помогло, к ее удивлению. Она бегала из магазина в магазин, таская за собой бедного парня — он, кстати, не сопротивлялся — и хватая все, что показалось ей ярким и броским. Шоппинг-терапия пошла точно на пользу, но страхи все ещё не отпустили.
— Я не то что бы жалуюсь, – тактично начал Скотт, когда Натали мерила уже третье по счету платье, наплевав на сезон года, — Но, мы раньше не особо общались, а сейчас у меня ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь.