Натали тихо присела рядом с ним и взяла холодную ладонь в свои руки, в нелепой надежде согреть их, будто это сможет оживить его.
— Не бросай меня, – хрипло прошептала она, прижимая ладошку к своему лбу, борясь с подступающими слезами, — Пожалуйста, Тедди. Я не знаю, смогу ли я жить без тебя, без твоей улыбки. Ты мне нужен. Умоляю тебя, Тедди, борись, – шепот сорвался, будто Натали кричала все эти слова, — Я сделаю для тебя все, маленький мой. Помнишь, ты всегда хотел встретиться с Сантой? – она улыбнулась, — Мы вместе полетим к нему домой, в Лапландию, даю тебе слово, только... Открой глаза. – слезы уже стекали по щекам, а глаза не отрывались от детского личика, в надежде, что глаза откроются.
Натали вспомнила, как встретилась с Тедди. Он был маленьким комочком счастья, которое она сразу полюбила. Хватило лишь одного взгляда на эти огромные зелёные глаза. Они смотрели с интересом, разглядывая её. И именно в тот момент она ощутила прилив небывалой любви.
Тедди был спокойным ребенком; мало плакал, в основном молчал и разглядывал все вокруг. Он был похож на взрослого человека с этим осознанным взглядом, которого поместили в детское тельце. А сейчас он лежит, все такой же маленький, но перетерпевший в жизни столько, сколько не видели многие взрослые. Тедди - герой, который ведёт ежедневную борьбу за свою жизнь. А сегодня, возможно, его последняя битва. Выиграет он или проиграет?
Натали покинула палату, когда её нервы не выдерживали. Смотреть на Тедди и не иметь возможности помочь ему было невероятно больно, буквально раздирающе изнутри.
В коридоре чудесным образом очутилась Кэтрин вместе с Эйданом. Парень стоял рядом со своими друзьями, с сострадательным взглядом осмотрев тело Натали. Ей стало мерзко от себя. Кэтрин плавно подошла ближе, все ещё удивляя Натали своей вражденной грациозностью, и обняла ее. Приятный аромат, исходящий от светлых волос сразу бросился в мозг и лёгкие, пробуждая нервные клетки. Она так устала от всего происходящего. Если Тедди покинет ее, она вряд ли сможет прийти в себя. Это было невозможно, учитывая то, что даже сейчас она чувствует себя полностью изувеченной.
— Ты такая сильная, – прошептала Кэтрин, словно знала, какие слова нужно сказать Натали. Рыжая расплакалась, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо людей. В больницах это нормально. Нормально плакать. Нормально терять близких. Нормально срываться.
Кэтрин продолжала мягко гладить ее по спине, шепча слова поддержки, пока Натали пыталась собраться. Она сходит с ума. Больше не может этого выносить. Ей нужна помощь. По ее венам уже течет не кровь, а цианид, отравляющий ее изнутри. Это так больно. Так страшно. Так ужасно.
Натали простонала Кэтрин в шею. Она сдается. Верно шагает к пропасти, совершенно лишившись разума. Буквально ощущает ту грань, между сумасшествием и нормальным состоянием; проводит рукой по этой стене, как по поверхности воды, чувствуя, что разваливается. Ей так сильно нужна помощь.
Зачем ей душа, если она доставляет столько боли? Что случилось, пока она находилась у Азраэля? Может он сломал ее, повредил, ибо Натали не чувствует себя как прежде. Что-то неуловимо изменилось. Она вспомнила, как раньше плакала только из-за плохих оценок в школе или университете, либо из-за безответной любви; сейчас это кажется просто смехотворным, не достойным ее слез. Но последнее время, она плачет почти постоянно; нервничает каждую минуту, опасаясь за свою жизнь, боясь встретиться с каким-нибудь ополоумевшим демоном или дьяволом...
Натали на секунду перестала всхлипывать. Дьяволы. Они умеют воскрешать. Стоит лишь заключить сделку. Тедди стоит этого. Ее душа и без того сломана, не представляет собой ценности. И ей не жалко отдать ее, в обмен на счастье младшего брата.
Девушка уверенно высвобождается из объятий подруги, нервно улыбается и срывается с места, выбегая из больницы. На улице лил дождь, нещадно ударяя по ее щекам. За ней последовала Кэтрин, которая что-то кричала ей в след, а за ней точно шли парни.
— Самаэль! – закричала Натали, сколько у нее было силы, — Азазель! Хоть кто-нибудь! Я призываю вас!
— Натали, нет! – истерично закричала Кэтрин и схватила ее за руку, затаскивая под крышу больницы, укрывая от беспощадного ливня, — Не смей этого делать!