— Зачем людям церкви, если настоящие молитвы произносятся в больницах? – раздался насмешливый вопрос Азазеля. Он стоял, оперевшись плечом о стену больницы, выглядя так, будто только что был на каком-нибудь светском мероприятии в своем костюме и белой рубашке, лацканы которой он демонстративно поправил.
— Нат, не надо, – взмолилась Кэтрин, стараясь привлечь внимание подруги к себе.
— Что не надо? – так же истерично интересуется Натали, вырывая руку из хватки, потеряв контроль над собой, — Он единственный, кто у меня остался, Кэтрин! Я уже потеряла себя и не могу потерять его! Он мой брат, моя кровь, моя семья. Я знаю, что тебе не понять, что такое термин семья и на что люди готовы друг для друга в ней, поэтому лучше помолчи! – Кэтрин вздрогнула, будто получила пощёчину, но Натали не чувствовала вины. — Я устала постоянно чувствовать этот страх за свою жизнь, мне уже нечего терять! Из-за тебя я потеряла свою душу и теперь схожу с ума каждый божий день. Ты думаешь мне так хочется отдавать свою душу?! Но, то что мне вернули, едва ли можно принять за полноценную душу! Скорее ошмётки, которые разрушают меня изнутри! Потому дай мне исправить твою ошибку и сделать хоть что-то хорошее!
Глаза Кэтрин подозрительно заблестели, но она ничего не сказала. Сделала шаг назад, ближе к Эйдану, который неотрывно смотрел на Азазеля.
— Мне конечно лестно, что вы позвали меня на первые ряды в кино для взрослых, и все же, – весёлым голосом произнес Азазель, не замечая напряжения исходящее от остальных, — Зачем ты, прелестное рыжее создание, призвала меня?
— Я хочу заключить с тобой сделку! – твердо произносит Натали, заметив невероятную смену настроения на лице дьявола. Она даже на секунду пожалела, что не смогла запечатлеть это все на камеру, настолько это было непривычно глазу.
Теперь она понимает, почему дьяволов так боятся. Из привычной усмешки, рот Азазеля скривился в кровожадной улыбке; янтарные глаза, только что блестящие весельем, стали гореть чем-то диким. Зрачки сузились настолько, что почти исчезли, превратились в незаметные точки. Азазель ступил вперёд вальяжно, как ленивый кот, с такой уверенностью, что не оставалось сомнений — он чувствовал ее страх. Натали отступила назад, ощущая вес своего решение не только на плечах, но и в своей голове.
— Натали, пожалуйста, – предпринял ещё одну попытку Джейден, но был грубо оборван:
— Не лезь.
— Чего же ты хочешь? – голос мягкий, сходу лишающий воли, манящий притронуться к чему-то запретному.
— Верни моего брата к жизни, – расправив плечи произносит Натали, — Излечи от болезни и дай шанс на счастливую жизнь. – Азазель оказался слишком близко, ласково провел ладонью по ее лицу, выглядя по настоящему искуссительно.
— Натали! – выкрикнула Кэтрин, — Сформулируй желание! – пыталась достучаться она, но, осознав, что это бесполезно, прорычала уже дьяволу, — Отойди от нее, Азазель!
— Забавно, – прошептал Азазель, склонившись ниже, прижавшись губами к ее шее, — Стоит ли твоя душа моего внимания?
Натали пожала плечами, чувствуя мурашки по всему телу. Язык дьявола скользнул по ее шее и мочке уха.
Сзади послышался шорох, но Азазель махнул рукой и все стихло. Однако, светлая голова Кэтрин успела появиться в периферийной области, когда дьявол среагировал молниеносно. Его левая ладонь сомкнулась на шее девушки, останавливая на расстоянии вытянутой руки.
— Если я не могу тебя убить, ещё не значит, что не могу покалечить, – беззлобно, почти ласково произнес Азазель, а потом вернул свое внимание к Натали, которая внезапно пожалела о своем решении обратиться именно к нему, — Моя дорогая Наталья, настоящая мученица, пережившая потерю души, а сейчас торгующая ею с такой лёгкостью. Не думаешь ли ты, что тот, кто вернул ее, может очень разочароваться в тебе?
— Тебе известно кто это был? – еле выдавила из себя Кэтрин. Видимо, она единственная, кто обладал трезвым умом, не смотря на сжимающую ее шею ладонь.
— Вытащить душу из другого демона, трудно, а из сильного, коим является Азраэль — почти невозможно. Но твой спаситель сделал это, значит обладает невероятной силой, – его зубы прошлись по челюсти, чередуя укусы с языком, — Не стоит разочаровывать такого союзника. Ты так не думаешь?