— Я… – очередная странная запинка, — Я смогу рассредоточить магию... Твоей... Души... – Самаэль болезненно поморщился, — Она поможет тебе восстановиться... – смысл слов с трудом доходил до мозга Кэтрин, но она кивала, — А потом возьму себе... Обещаю... Ты не почувствуешь...
Было забавно, что даже в такой момент, Самаэль думал о ней, а не о себе. Его привычная самоуверенность испарилась, уступая чему-то заботливому, трепетному. Чему-то, что вызвало волну теплоты в теле Кэтрин. Щеки загорелись вновь. Кэтрин была рада такому солнцу, ведь теперь красные щеки можно свалить на жару. Погода была прекрасным помощником.
Падший поднял ладонь с кольцом, но она тут же упала на землю обратно. Вторая попытка не увенчалась успехом, что точно раздражало его. Тогда Кэтрин сама взяла его запястье и поднесла к своей груди, закрыв глаза, готовясь к агонии. Пугливо зажмурившись, она удивленно втянула воздух сквозь зубы. Не было боли. Была лишь странная эйфория, теплота и подобие счастья. Из ее груди, будто от солнца отходили лучи теплоты по всему телу, особенно явно ощущаясь на предплечьях и затылке, где все ещё пульсировала боль от сильной хватки Бальтазара. Все постепенно сходило на нет, ее душа не была задета в сильной степени, лишь перенаправлена на правильную волну. Это было как убыстренное самоисцеление, когда иммунитету просто дали толчок в нужном направлении.
Кэтрин открыла глаза, встретившись взглядом с уже более живыми глазами падшего. Бледный лавандовый цвет превратился в более светлый фиалковый. Это так интересно, как можно ориентироваться лишь по глазам падших. Если они светлые, почти прозрачные — значит с дьяволов что-то случилось, что задело его магию, лишило сил; но если глаза насыщенного, почти экзотически-яркого цвета, то это явный признак, что бессмертный в ярости и нужно убираться подальше от его гнева.
Но не только глаза стали проводником к магической силе. Кожа Самаэля так же видоизменилась, став не такой отталкивающе серой. В совокупности с глазами, можно сделать вывод, что падший не чувствовал себя отлично, однако был намного лучше, чем прежде.
— Лучше? – смущённо улыбается Кэтрин, не в силах перевести взгляд с плескающегося пламени в магнетических глазах. Это так нечестно, что именно дьяволы обладают таким волшебным взглядом. Не мудрено, что люди с радостью отдают свои души. — Я не думала, что бой с Бальтазаром отнимет у тебя столько силы. Вы же, вроде как одинаковые. Или я что-то путаю?
— Не путаешь, – Самаэль снимает с себя пиджак и закатывает рукава рубашки, обнажая жилистые руки, — Бальтазар появился в больнице не случайно. Наш младший брат использовал сделку в своих целях, но сыграл решающую роль в плане Бальтазара. – Кэтрин нахмурилась и падший милостиво пояснил, параллельно помогая ей встать на ноги, — Азазель вернул в ребенка чужую душу, просто ради забавы, как бы он выразился. Это вызвало диссонанс в природе, что почувствовал и Бальтазар, поэтому смог оказаться рядом с тобой. Он воспользовался случаем, забрал чужую душу себе, а на место вернул подлинную. – Самаэль остановился, когда Кэтрин начала снимать с себя неудобную обувь; уж лучше босиком, чем по такой земле на каблуках, — Душа это сила, ты правильно выразилась. Потому он и смог выбить меня из строя. Я не предугадал такого развития событий.
— То есть, он атаковал тебя чужой душой?
— Не только, – Самаэль поморщился, — Бальтазар хорошо общается с ведьмами, которые умеют изготавливать зелье для нашей... Хм... Для уменьшения нашей магии. Оно хранится в кольце, и когда Бальтазар применяет свою магию, то зелье распространяется на нас и лишает способностей. Гениальное изобретение моего брата и средней ведьмы, Ананке.
— Насколько все плохо? В плане... Твоя сила. Как скоро она вернётся?
— Мне нужен день на полное восстановление, – сухо оповестил Самаэль, все ещё качаясь на ногах, явно не чувствуя твердости, — Пока что я не могу нас перенести в другое место, а остальные не могут найти нас. Потому, нам придется найти хоть какой-то ночлег, дабы пережить ночь. Не смотря на палящее солнце, ночи здесь бывают холодными.
— Где мы? – повторяет вопрос Кэтрин, но сразу перебивает его, — А если я призову Азазеля? У имени дьявола ведь есть сила.