Когда Самаэль поцеловал внутреннюю часть ее бедра, она инстинктивно взбунтовалась, попыталась сжаться, но падший не позволил. Раздвинув ее колени шире, он, бросив последний взгляд полный восхищения, прикоснулся к ней. Кэтрин вскрикнула, сжимая простынь в кулаках, полностью теряя контроль. Это слишком хорошо. Слишком приятно. Слишком правильно. Будто так и должно быть. Словно их встреча произошла только ради этого момента.
Кэтрин кусает губы, старается прийти в себя. Но, приподнявшись на локтях, и увидев падшего между своих ног, откидывается обратно на смятые простыни.
Это нереально. Падший ангел. Высший дьявол. Сейчас у ее ног. Держит ее колени на своих плечах, доставляет невыносимое удовольствие. Смотрит на нее так, будто пожирает глазами. Выглядит невероятно довольным происходящим.
Глаза закатываются, пульс буквально теряется, исчезает из-под контроля. Громкий, особенно чуткий стон вырывается наружу. Наслаждение окутывает со всех сторон. Это не может быть по-настоящему. Точно галлюцинация, обман зрения. Она открылась своему дьяволу. Почему? Потому что он попросил.
Доверие.
Могла ли она доверять ему? Сердце кричало да, но мозг все ещё был в сомнениях. Самаэль все ещё дьявол. Хоть она и принимала его за падшего ангела, сейчас он больше похож на дьявола искусителя, склонявшего ее к первородному греху. Правильно ли она поступает? Сомнение было столь велико, что перекрыло огромную волну наслаждения. И Самаэль уловил это. Протиснулся между ее бедрами, прижимаясь ближе, позволяя оценить степень возбуждения. А потом шепчет. Так тихо и чувственно, что очередная волна трепета пробежалась по всему ее телу:
— Знаешь, почему твоя мать не пала, после ночи с твоим отцом? – Кэтрин быстро покачала головой, с трудом концентрируясь на чем-то, помимо давления прямо между ног, все ещё ощущая всполохи пережитого наслаждения, — Потому что даже ангелы не пойдут против силы любви.
Первый толчок.
Сказанное вылетает из головы. Настоящее пламя охватывает все тело, принуждает подчиниться, извиваться и трепетать. Позвоночник выгибается навстречу, почти до боли в пояснице, но ничего не может затмить волны, угрожающей затопить ее. И, кажется, ее душа не против утопиться в этом наслаждении. Повеситься на толстой верёвке экстаза. Потому что это он. Он, кто пробуждает противоречивые чувства. Он, кто всегда рядом. Он, кто помогает оставаться на плаву, даже не находясь рядом.
— Боже.
Что это течёт по венам? Огонь или лёд? Это граница. Граница между безумием. Она парит над пропастью, готовая прыгнуть вниз. Потому что он рядом.
Плавные движения. Грубые ласки. Глубокие стоны. Тяжёлое дыхание.
Пара толчков, и Кэтрин чувствует, как падает. Просто прыгает в зияющую бездну, чувствуя, как раскрываются за спиной крылья. Теряет связь с реальностью. Только мягкие губы, что так настойчиво впились в ее собственные.
— Кажется, я нашел свой дом. – невинный поцелуй в висок, и очередной выстрел в голову, — Ты и есть мой дом.
Глава 20.
Ее дыхание постепенно приходило в норму. Сердце не бьётся с удвоенной силой, а мозг старался прийти в себя, собраться воедино, не представлять собой одно месиво. Тело оживало, дыша лёгкостью и счастьем, не обращая внимания на боль в мышцах. А настроение, как бы это ни звучало странно, пошло ввысь. Казалось, что произошедшее за все эти недели, было чем-то далёким, неважным, таким мелочным.
Кэтрин пошевелилась, высвобождаясь из теплых объятий. Чужие руки соскользнули с ее плеч, предоставляя пространство. Внезапное смущение от ее наготы вызвало лишь тихий смешок. После того, что между ними случилось, смущение это последнее, что она должна чувствовать. И все же, даже эта истина не смогла избавить ее от охватившего щеки пламени.
— Нам нужно возвращаться, – прошептала она, одеваясь. Ее голос, кажется, не был способен на нечто больше, чем шепот. Но Самаэлю не нужно ничего другого. Она слышит, как он поднимается и так же одевается, ничего не говоря.
После спавшего наслаждения, между ними появилось некое напряжение. Оно витало в воздухе и ощущалось очень ярко. Почти приобретая сероватый оттенок. Откуда взялась эта неловкость?