Насмехался.
Смотрел на нее и видел маленькую потерянную девочку, которой нужна его поддержка. И помог ей. В самый нужный момент удержал от падения, для того, чтобы самостоятельно организовать ее смерть. Маленькими шагами подводил ее к гильотине, а она даже не догадывалась. Это не просто вызывает гнев. Это разрывает на части изнутри. Чувства смешались, будто ураган пронесся по нервной системе. И ей хочется вцепиться в эти прекрасные глаза ногтями. Вырвать глазницы и наслаждаться видом крови. Хочется выть от отчаяния и ярости, но она молчит. Молчит и переживает бурю внутри.
Даже Азазель, всегда имеющий парочку комментарий в рукаве молчит, замерев в напряжённой позе.
Играл.
Дёргал за ниточки, как искусный кукловод. Но разве это так? Может ли она верить словам Бальтазара? Хотя, как ему резон врать. Особенно сейчас. Особенно при Самаэле. Он говорит правду. Дьявол говорит правду. Смешно почти до коликов. Но она не смеётся. Она выдержит даже это, потом поплачет. Чуть позже, обязательно. Но не сейчас. Если она пообещает себе выплакаться потом, она ведь сможет сохранить свое лицо перед дьяволами. Покажет, что люди не такие уж и слабые.
Бальтазар прищуривается, оценивая реакцию, видимо не в силах угнаться за ее мыслями.
Забавлялся.
Было ясно сначала, что связь с дьяволами ничего не даст. Не приведет ни к чему хорошему. Тогда почему она повелась? Только из-за давления или из-за своих собственных мыслей? Все и так было плохо. Всегда. Но он подарил ей краски. А сейчас, забрал их самым ужасным способом. Вырвал из рук, оставив с пустым холстом. Сможет ли она когда-нибудь выбраться из этого состояния? Почему-то что-то внутри кричит, что это не так. Что это конец. Сначала полу-демоны, решившие вершить судьбу над ней. Потом Натали, невольно причинившая невыносимую боль. А сейчас Самаэль, которому она доверяла.
Самаэль переводит взгляд на нее, и тогда осознание бьёт ключом по ее голове.
Выиграл.
Он победил. Растоптал ее. Все те чувства, которые она якобы испытывала к нему; вся та влюбленность и нечто большее, о чем она боялась подумать - все было ложью. Красивой сказкой, перед финальным актом, когда все рушится. Интересно, сколько боли сможет вытерпеть человек, прежде чем окончательно сломается? Есть ли предел?
Она начинает смеяться. Содрогается всем телом; прижимает руку к животу, в желании остановить спазмы. Но ничего не происходит. Истеричный смех вынуждает ее согнуться пополам, захохотать вслух, пока в глазах образовывались слезы.
— Она даже меня пугает, – наигранно испуганно произносит Астарот, с опаской поглядывая на ее ментальное разрушение. Самаэль бросает на него предупреждающий взгляд и протягивает руки вперед, желая помочь девушке. Но она резко вскидывает голову и отталкивает его ладони, сверкая большими глазами.
— Не прикасайся ко мне! – выплёвывает Кэтрин, чувствуя, что сама вот-вот захлебнется в яде, который скопился на языке, — Никогда больше не смей ко мне прикасаться, ничтожество! К чему были эти игры? – она яростно протирает слезы с щек, — Потешить свое самолюбие? Поздравляю, у тебя получилось! Гордишься собой? – резкий рывок и ее ладони толкают его в грудь, — Гордись! Гордись, черт возьми! Смог поиграть с ещё одной доверчивой девчонкой на своем пути! Молодец! – Кэтрин отстраняется, но вкладывает в свой голос и взгляд всю ненависть, на которую только способна, — Но знаешь, что? Я не очередная твоя жертва; я не стану мириться с подобным отношением. Не забывай кто я; даже будучи человеком я представляю больше угрозы, чем все твои кровные враги. – ее голос опускается, становится угрожающим, — Пусть не сейчас, но я найду способ заставить тебя страдать. И я сделаю это, – она подходит вплотную, игнорируя мурашки отвращения и презрения по всему телу, — Ты подарил мне бесценный опыт, за что заслуживаешь хотя бы грамм моего уважения. Единственный минус твоего ухода — моя привязанность к тебе, которая останется со мной навсегда. Но есть способ примирения даже с ней. Я существовала без тебя и смогу с лёгкостью вернуться к тому состоянию. Но ты, – змеиное шипение срывается с губ, — Ты не сможешь мне замену. Никто не сможет встать на мое место. И ты это прекрасно знаешь, Самаэль, и этого страшишься. Как ты забрал у меня краски, так и я лишу твой мир яркости. Ты застрянешь в своей чёрно-белой реальности полностью один. Жалкий дьявол, лишенный своих крыльев. И тогда, когда ты вспомнишь обо мне, мое имя будет ассоциироваться только с бесконечной болью. Я не стану убиваться, но ты... Ты сдохнешь без меня. Твое одиночество это то, что погубит тебя, если я не сделаю этого раньше.