— Ты так много обо мне знаешь, это меня смущает, – он наигранно стушевался и продолжил лишь тогда, когда очередной острый взгляд лектора перестал гипнотизировать их, — Я играю на гитаре, вместе с Эйданом. Его ты тоже, скорее всего, знаешь. А Крис у нас на барабанах. Уверен тебе понравится наше выступление. Что на счёт тебя?
— Я не играю ни на гитаре, ни на барабанах, – хмыкнула она, — В детстве, правда, недурно играла на фортепиано, но потом забросила. Меня даже отдали в школу музыки, но совсем скоро родители поняли, что это не моё. Я скорее художник, нежели музыкант.
Кэтрин прикусила язык, коря себя за разговорчивость. Она, конечно, питала подозрительность и отчужденность к Джейдену, но не могла избавиться от чувства, что может ему доверять. Такая странная комбинация ее отношений к нему. Но парень сидел и внимательно слушал, точно его интересовала вся история её жизни. Это сподвигнуло слегка расслабиться; осмеивать или издеваться над ней он не спешит. Может изменился за год?
Она фыркнула. Никто не меняется.
Лекция продолжилась тихо. Джейден изредка вставлял свои комментарии в рассказ лектора; в остальное время он в основном записывал конспект, или отвлекался на свой телефон. Кэтрин была рада тому, что тема больше не касалась ее, но, так же не могла отказать себе в удовольствии послушать шутки Джейдена, с трудом сдерживая громкий смех. Лекция, во всяком случае, было достаточно скучной, а профессор выглядел слишком комично, чтобы не смеяться с него. Особенно когда пытался поймать их за разговором, прищуриваясь, стоит Джейдену только делал малейший поворот головы. Однако все его попытки терпели крах, а Кэтрин и Джейден продолжали играть в импровизированные кошки-мышки, пока лекция не закончилась. Казалось, что даже лектор вздохнул с облегчением.
А Кэтрин, в свою очередь, понимала, чем же Джейден смог пленить сердце ее подруги. С ним было неимоверно просто общаться на самые разнообразные темы — за время перерыва они успели обсудить и манеру преподавания их лектора, после чего (неизвестно как) перешли на дискуссии о том, какой живописец заслуживает звания "живописец на все временами". Кстати, Кэтрин отстаивала позицию Боттичелли, в то время как непреклонный Джейден отстаивал позицию Пикассо — сошлись на том, что оба заслуживают этого титула. Джейден подхватывал любой вопрос, переводя его в шутку. И это было так... Легко. Не то что бы плохо, но Кэтрин не смогла узнать о нем больше, чем он позволял. С потрясающим умением от игнорировал вопросы о себе, в свою очередь не задавая вопросов о ней, потому Кэтрин забросила затею узнать его поближе.
Случаи бывают разные, а люди имеют свойство носить маски, однако Кэтрин никак не могла преодолеть внутри себя барьер, выстроенный благодаря Натали. Потому она смотрела на парня сквозь призму слов ее подруги. Кэтрин улыбалась ему, бросала в него шутками, которые он с завидной невозмутимостью отражал, но не чувствовала себя свободной в его обществе. Джейден был для нее загадкой. Он не спешил раскрываться, и не позволял ей увидеть настоящего себя. Давал о себе ровно столько информации, сколько считал, что ей можно знать.
— Вот видишь, я совсем не кусаюсь, – они остановились у знакомого окна, на подоконник которого парень сразу запрыгнул обнажив зубы с заостренными клыками, — А ты все упиралась знакомиться с такой обворожительной личностью как я. Признай, я тебе понравился.
— Ты такой скромный, – фыркнула она, откинув волосы назад.
— Обворожительный, скромный, хоть прямо сейчас веди знакомиться с родителями.
— Я не говорила, что ты обворожительный.
— Но и отрицать не стала, – цокнул он языком, выглядя довольным собой. Кэтрин не удержалась и вновь фыркнула. Неужели в мыслях она называла его легким в общении? Нужно пересмотреть свои взгляды. — И все же я считаю...
— Почему ты так поступил с Натали? – в душе Кэтрин успела обругать себя последними словами, но сдержанность никогда не входила в список ее талантов.
Из-за этого Анну в детстве не раз вызывали в школу, где директор постоянно жаловался на поведение ее дочери. На это у ее приемной матери всегда был один ответ: "Кэтрин слишком молода, со временем, по мере ее взросления, она научится держать себя в руках". Но годы шли, и Анна стала сомневаться в сказанных словах.