Кэтрин едва заметно улыбнулась от возмущенного тона самого дьявола. Казалось нереальным то, что дьявол, бывший ангел, который старше даже самого человечества, сейчас сидит в автобусе, жалуется на непрофессиональное вождение и продолжает перебирать свои карты, словно они его успокаивают. В его речи не редко проскальзывает что-то близкое к человеческому, даже в его простом стиле одежде: в этом черном пальто и множеством колец на руках, помимо изумрудного пламени. Наверное, из всех своих братьев он больше смог свыкнуться с человеческой жизнью, и ему она пришлась по вкусу. Хоть Кэтрин и знает, что Астарот не менее опасен, как остальные дьяволы, при нем она не испытывает этого религиозного трепета. Особенно сейчас, когда он играет картами и сверкает своими кольцами в лучах скромного солнца. Все-таки зима наступила намного раньше, чем планировалось. В такую пору Кэтрин обычно сидела во дворе дома Доминика и Анны и рисовала; следила как деревья меняют свой окрас, сбрасывают листья и становятся одинокими. Такие картины обычно всегда получились более живыми, ибо к ним можно добавить желтые, оранжевые и коричневые краски, которые придают живописности. Анна особенно ценила осенние картины; восхищалась ими больше, чем теми же зимними.
Кэтрин вздохнула, и почувствовала, как защекотало в носу. Анна больше не увидит ее картины, а Доминик больше не будет возмущаться тому, что эти рисунки не висят в Лувре. Они оба всегда поощряли ее, но теперь она должна шагать дальше одна. Им нужно забыть о ней...
— Астарот? – Кэтрин повернулась лицом к дьяволу, заметив его сильный интерес к мужчине, а точнее парню на переднем сидении, что сидел к ним полубоком, — Для моего охранника ты слишком отвлечен.
— Что случилось, мой ангел? Не ревнуй, меня на всех хватит, – он озорно улыбнулся и подмигнул тому парню, который вызывающе выгнул бровь и покраснел. Кэтрин прыснула, радуясь хоть какому-то подъему настроения.
— Мне нужна твоя помощь. – Астарот ошарашенно посмотрел на нее, даже остановив свою игру в карты.
— Неужели грядет конец света? Или ты заболела? Я слышал, люди начинают бредить при высокой температуре. – его рука потянулась к ее лбу, но была остановлена ладонью, что перехватила горячее запястье.
— Единственный, у кого сейчас температура, так это у тебя! Сколько в тебе градусов?
— Я просто горячий парень! – дьявол сверкнул широкой улыбкой с заостренными клыками, после чего прищурился, создавая видимость, что его внимание полностью сконцентрировано на ней. Хоть Кэтрин и знала, что он успевает параллельно следить за тем парнем, она произнесла:
— Ты мог бы... Вы же умеете воздействовать на людское сознание. Так вот. Ты не мог бы стереть память моим приемным родителям? Чтобы они забыли о моем существовании?
— Мог бы. Но что случилось, моя сладость, неужели ты доверяешь мне больше, чем моим братьям? Не отрицаю, я красивее них, но все же, поделись, почему ты не попросишь кого-нибудь другого?
— Лимит доброты Бальтазара закончился на том, что он не предпринимает попыток меня убить. Азазель скорее убьет моих родителей, и оправдает это тем, что я неправильно сформулировала свое желание. С Асмодеем я в принципе не знакома.
— Поверь, с ним ты не захочешь знакомиться. – Астарот поморщился, вспоминая своего брата, — А Самаэля мы не берем в расчет, потому что он разбил твое маленькое сердечко? Я прав?
Астарот наклонился вперед и произнес это настолько вкрадчиво, словно знал, как поступок ранил ее. Но он не мог — он дьявол, не способный испытывать горечь предательства. Это он всех предает, и никто не предает его.
— Так ты сделаешь это?
— При одном условии, – вновь ослепительно улыбнулся дьявол и поднял свои карты повыше, — Сыграем?
— Что ты задумал?
— Ничего такого, чего ты бы не осилила, моя лисица. Выиграешь, я сделаю все возможное, даже больше, – тут он наклонился еще ниже, и Кэтрин вжалась в спинку стула, — Сделаю все невозможное.
— А если я проиграю?
— Победитель получает все и это все, что тебя должно волновать.
Кэтрин прищурилась, пытаясь логически связать поступки Астарота и попытаться определить, чего же он может попросить выполнить. Не то чтобы она сомневалась в своих силах, но просчитать наперед его ходы почти не представляется возможным. Астарот все еще неизвестная фигура на шахматной доске, со своими целями и тактикой игры. Он предлагает ей сыграть на неизвестность. И, черт бы его побрал, ему удалось ее зацепить. Может этим азартом в зеленых глазах, а может дьявольской ухмылкой, но она согласится. Это будет просто. В очередной раз пройтись по краю, сыграть в русскую рулетку.