— Моя кошечка, твои когти причиняют мне больше удовольствия, нежели боли, и я не уверен, что ты добиваешься именно этого. – зеленые глаза коварно блеснули, — Научил их манерам и немного полакомился, а так они живы.
— Что-то мне подсказывает, что лучше быть мертвым нежели таким, какими ты их оставил.
— Ну, в скором времени ты узнаешь каково это быть мертвой, так что потерпи немного, потом осудишь, – Астарот немного сместился, подстраиваясь под движения Кэтрин.
— Ты думаешь я умру? – ее голос не сорвался, не смотря на высокую степень напряженности. Кэтрин не знала, сказал ли Бальтазар ему о своем плане, потому вынуждена следить за словами.
— Я так не думаю, но и не знаю наверняка. Не может же такое чудо просто взять и умереть, это было бы очень смешно. Надави сильнее, – дьявол отдал распоряжение, на что Кэтрин вновь фыркнула, — Если спросить меня, то скорее всего, ты, грубо говоря, можешь переродиться, – девушка замерла, как замер и дьявол, пошевелив плечами, призывая к продолжению; свой монолог он продолжил после того, как она возобновила свои действия, — И меня удивляет, почему никто не подумал об этом. Твоя душа хоть и бракованная, но кровь настоящая. Так что, все возможно, особенно с тобой, моя мастерица на все руки.
Кэтрин задумалась, продолжая делать массаж, даже не замечая этого. В словах Астарота был смысл, но не было доказательств. Она первая в истории человечества, кто несет кровь как ангела, так и дьявола. Никто не знает, что произойдет после ритуала, потому нельзя отрицать даже самые бредовые идеи.
— Что ты думаешь о задумке своих братьев? – роняет как бы случайно, — Открыть все ключи, по-твоему, это разумно?
— Нет, конечно, – теперь фыркнул Астарот, подставляя голову для лучшего обзора, — Мои братья, каждый без исключения, горит сокрушительным пламенем мести. Каково было бы тебе, если твои же близкие отобрали у тебя самое близкое, почти самого себя? Это затронуло гордость и честь, но помимо этого, затронуло нутро. Мои братья, в каком-то смысле, обижены за свои же преданные надежды.
— А ты?
— Я никогда ничего не ждал от других, потому и живу так, как захочу. Еще во времена бунта я знал, чем это кончится, и почти не прогадал, – он замолчал и заговорщически добавил, — Я думал, нас просто пронзят ангельскими мечами пропитанными чистейшим пламенем. Так что, когда мне предоставился шанс на жизнь, даже на такую, я скорее был благодарен, чем желал отмщения.
— Потому-то ты и ударился в отчаяние?
— Ауч, моя милая, удар ниже пояса, – Кэтрин хмыкнула, — Все мы не без греха. Мне просто нужно было осознать, что отныне у меня нет крыльев, нет ангельского звания. Потому, первой реакцией была, как это называют люди, депрессия. Однако со временем я понял, что люди тоже не такие уж и мерзкие насекомые, что мешаются под ногами, согласно словам Люцифера. Они интересные, – Астарот замолчал, и продолжил лишь спустя несколько мгновений, погрузившись в свои мысли, — Даже, если Бальтазар называет их слабыми, я считаю, что это не так. Каждый из них силен, без исключения. Потому, что у каждого есть свое понимание о боли. То, что является смешным для тебя, может оказаться очень болезненным для твоей рыжеволосой красавицы. Но люди не показывают своей боли, они продолжают смеяться в компании, даже если умирают в одиночестве. Люди умные, ибо смогли изобрести то, о чем первые люди даже в самом красочном сне не могли себе представить. Они всегда стремятся к чему-то большему. В конце концов, они придумали азартные игры, без которых мне было бы скучно. Познав эту истину, я понял, что жизнь не на небесах хоть и ужасная, на земле она прекрасна. Так что, моя красивая подружка, можно найти свет даже в кромешной темноте.
— Вау, Астарот, ты меня удивил, – не сдержалась Кэтрин, почувствовав, как он расслабился, будто боялся, что она начнет его критиковать за такие мысли, — Не каждый видит в людях светлые стороны, – она внезапно вспомнила о словах Бальтазара и не могла не провести параллель с Астаротом. Вроде братья, которые так долго времени находятся вместе, а поразительно различающиеся точки зрения.
— Я тебя еще не этим удивлю, – попытался сгладить свою искренность Астарот ноткой игривости, но, поняв, что у него не получается, вздохнул и отстранился, — Ты ведь потому и хочешь стереть память своим приемным родителям. Чтобы они продолжили жить спокойно, не зная этой стороны жизни. Не познав о существовании темноты.