— Почему ты делишься этим со мной? – тихо спросила Кэтрин, не желая портить момент своей подозрительностью после поступков Самаэля.
— Раньше это был Велиал, – пожал плечами Астарот и криво усмехнулся, — Он всегда понимал меня, теперь мне не с кем общаться.
— Ты потому потащил меня в казино? – Кэтрин улыбнулась, на что Астарот тоже улыбнулся, — У тебя своеобразные методы общения, – подразнила она, откинувшись на спинку дивана и сделав глоток из предложенного бокала.
— Признай, мое счастье, что не будь того печального инцидента, я бы выиграл.
— Мечтай, – фыркнула она, — Я с легкостью утерла бы тебе нос своими картами.
Астарот рассмеялся вслух. Его хохот пробудил и в ней самой усмешку, которая быстро перетекла в громкий смех. Она все еще не доверяет ни одному из дьяволов, но позволяет себе немного посмеяться, даже если в присутствии своего врага. Который, почему-то внезапно перестал смеяться; переменялся в лице и стал похож больше на хищника, как это было в их первую встречу.
— Братец, не думал, что Асмодей отпустит тебя так рано!
Кэтрин резко втянула воздух сквозь сжатые челюсти, ощущая энергетику еще одного дьявола. Даже не поворачивая головы она знала, кто именно стоит за ее спиной. И не прогадала, когда услышала бархатный голос:
— Рад видеть тебя в прекрасном настроении. Катерина, здравствуй.
Только Бог знает, сколько ей понадобилось сил, чтобы не повернуться. Практически все внутри нее кричало встретиться взглядом с фиалковыми глазами, по которым она, к своему ужасу, соскучилась за эти дни. Воспоминания о трепетных ласках все еще свежи, ровно как и боль от кровоточащей раны, которую он ей нанес. Жжение в горло стало практически невозможным, когда она плавно поднялась, почему-то не доверяя своим ногам, боясь, что упадет. Астарот последовал за ней.
— Я хочу в общежитие, Астарот, пожалуйста.
— Катерина, нам нужно поговорить, – предпринял попытку Самаэль, внезапно оказавшись позади, пленяя предплечье своей ладонью. Кэтрин лишь вздрогнула, но не позволила своим эмоциям одержать верх. Даже ярость была заглушена хлесткой пощечиной равнодушия.
— Предавший раз, не получит доверия никогда, – ледяным тоном, почти по слогам произнесла она, почувствовав, как вздрогнул не только Самаэль, но и Астарот, — Перенеси меня.
— Астарот, не смей. – угрожающе спокойно произнес Самаэль, но зеленоглазый дьявол не собирался его слушать, судя по смешинкам в глазах. Его руки демонстративно обвились вокруг ее талии.
— Прости, братец, но моя маленькая госпожа хочет домой. Кто я такой, чтобы ослушаться ее?
И в тот же момент, теплота квартиры сменилась холодной улицей, перед общежитием. Она смогла подавить свой гнев, значит сможет подавить и глупую, детскую симпатию. Она достаточно сильна для этого.
***
Единственные разы, когда они с Натали пересекались, были в комнате. В эти моменты они не разговаривали; передвигались почти бесшумно, игнорировали присутствие каждой, и делали вид, что не знакомы. Природное упрямство или задетая гордость? Никто не знал ответа, помимо того, что они не предпринимали даже попыток примириться. Неловкое молчание — в котором сквозили громкие крики друг на друга — поселилось между ними. Но их все устраивало.
Кэтрин мало проводила времени в общежитии; в основном была в университете, а после лекций шла прямиком на работу, возвращалась вечером; делала свое задание и ложилась спать. Распорядок дня Натали был похожим, если не считать тот факт, что Кэтрин не знала, где она проводит свое время вне университета и общежития. Возможно на работе, или в компании Джейдена у него в квартире. Последнее было наиболее вероятным, учитывая обстоятельства, когда Натали не возвращалась даже на ночь. Кэтрин это не интересовало; все ее мысли были заняты грядущим ритуалом.
Зима уже наступила и ее день рождения приближается. Если посудить, то ей осталось жить по меньшей мере три недели. Однако, слова Астарота все еще не выходят из головы. Что, если он прав? Сможет ли она "переродиться"? И что подразумевает это перерождение? Она станет дьяволом или ангелом? Скорее всего, кем-то между — своеобразным гибридом, над которым будут потешаться демоны и кривиться ангелы. Ни одна из сторон не примет ее. Либо обе захотят ее на своей стороне. И неизвестно, что из этого хуже.