Но не только это ее беспокоило. Ожидание. Самый страшный враг. Ожидание смерти — в прямом, не фигуральном смысле — хуже самой смерти. И что будет за ритуал? Ей придется сражаться с кем-то? А может нет никакого испытания? Она просто умрет, ее сердце перестанет биться, и она плавно перекочует в мир теней? Тоже весьма правдоподобный вариант. В природе дьяволов обманывать и давать ложные надежды. Но Бальтазар был не на шутку встревожен, даже если не показывал этого. Значит есть что-то, что зависит и от нее.
А что будет, если она пройдет испытание? Она просто проснется, как от кошмара, и сможет продолжить жить как прежде?
Конечно, в мире, где демонами кишат улицы; где архангелы схватятся с дьяволами, а драконы будут летать, как самолеты, будто это обычное явление.
Что до Люцифера? Он был одним из сильнейших в свое время, значит его нужно бояться, возможно даже больше чем остальных. Прекрасный и ужасный, способный свергнуть небеса. Вот кого нужно бояться.
В ее размышления вклинился голос Скотта, который подошел к ней в коридоре университета. Фирменная широкая улыбка с ямочкой на щеке красовалась на лице, когда он подошел. Но Кэтрин была слишком загружена, чтобы хоть как-то реагировать на его попытки построить диалог.
— Земля вызывает Кэтрин! – счастливо пропел он, получив хмурый взгляд в ответ, — Ты излишне задумчива, все в порядке?
— Скотт, пожалуйста, не досаждай мне, – грубо бросила девушка, заметно устав от его присутствия.
Она все еще помнит слова Бальтазара о нездоровой любви Скотта к ней. Вероятно, если она будет с ним груба, и всячески холодна, у него пропадет навязчивое желание присвоить ее себе. Возможно ли это? Судя по щенячьему взгляду темных глаз — нет.
— Я всего лишь хочу помочь.
— Хочешь стать полезным, тогда хватит пытаться общаться со мной. – она досчитала до десяти, прежде чем сказать следующие слова, — Я знаю, что тебе нравлюсь, но у нас ничего не получится. Ты и сам это прекрасно знаешь, тогда для чего все эти бессмысленные попытки? Не унижайся, имей хоть каплю достоинства!
— Знаю, ты права. Но не смотря на это, продолжаю стараться быть другом, который хочет поддержать тебя в трудный момент, хотя ты и всячески отмахиваешься. У меня есть достоинство, однако, если дело касается близкого человека, я не против его поубавить. Хотя ты этого не замечаешь. Прости, если был излишне настойчив, такого больше не повторится.
Последний огонек обиды в глазах и Скотт ушел; оставил ее стоять посреди коридора с грузом стыда на плечах. Ей совестно. Не такие слова она должна была говорить, но теперь точно спасла его от ужасных ошибок. Если Бальтазар прав, то Скотт как раз на пороге одной из них. Продать душу дело опасное, и неправильное. И ради спасения Скотта от себя самого, она готова вынести муки совести. Пусть он ее даже ненавидит, но сохранит ту благодать, которую носит в себе.
— У тебя лицо, будто на твоих глазах сбили котенка, – сбоку подплывает Изабелла, выглядя как настоящая маленькая и ядовитая змея со своими плавными движениями. Кэтрин удостоила ее лишь взглядом, — Мы едем в загородный домик завтра, приглашаю тебя с нами, пока этого не сделал Эйдан.
— Мы не подруги, Изабелла.
— Пора бы это исправить! – радостно оповещает змея, однако энтузиазм ее показушный, точно не настоящий, — Будет весело, только ты, Эйдан, я, Кристофер, Натали, Джейден к тому же, мы пригласили нефелимов, ты ведь с ними в прекрасных отношениях! Отвлечемся от планирования твоих похорон!
— Как всегда любезна, – появился Эйдан, на удивление, в компании Евы, — Она права, принцесса, немного отвлечься никому не помешает, не так ли, фурия?
— Наш отец все еще на собрании старейшин, – как бы извиняясь произнесла Ева, — Так что, не имея никаких новостей, можно отдохнуть, Кэт, что думаешь?
— Она думает, что согласна, – Изабелла изящно обхватила плечо Кэтрин, прижимаясь к ней, будто они были подругами, однако в серых глазах, которыми она заглядывает в самую душу, таилось темное веселье. Из всех полу-демонов она единственная, кто и вправду оправдывает свою кровь.
Кэтрин ни разу не пожалела, что согласилась на сомнительное мероприятие.
На следующий день они поднялись в горы, где уже лежал снег, и предоставлял возможность покататься на лыжах. Вид отсюда открывался прекрасный, захватывающий дух; от чего непроизвольно вспомнился Самаэль. Кэтрин испытала тоску по тем местам, где они были, да и по самому дьяволу, как бы жалко это ни звучало. Но сейчас его здесь нет, и думать о прошлом нет смысла.