Кэтрин попыталась пошевелиться и вскрикнула — запястья обожгла новая вспышка боли. Как оказалось, они оплетены толстой и жёсткой верёвкой, привязанной к какому-то выступу. Неприятное трение о чувствительную кожу лишь усиливало болезненные ощущения. Попытка дёрнуть на себя руки, чтобы ослабить узел, потерпела крах; ей просто удалось достигнуть новой вершины боли.
Сконцентрировать зрение получилось после второй попытки, когда дымка в глазах наконец рассеялась. Кэтрин была в каком-то огромном помещении, скорее всего — загородный амбар, откуда со всех сторон завывал ветер. Дрожь охватила все тело, вынуждая едва не заскулить от холода и боли. Вся нижняя часть тела атрофировалась, мышцы ныли, а желудок урчал от возмущения. Следовало бы сначала успокоиться; от нервов может стать ещё хуже. В детстве, когда она сильно нервничала, первым начинал сдавать позиции желудок, потом конечности, которые просто леденели. Все проблемы от нервов, когда-то сказала Анна.
Стараясь отвлечься, она стала вспоминать прошлые праздники, совладать с наступающей истерикой. И, кажется, у нее получилось. Счастливые лица Анны и Доминика, когда они вместе считали секунды до нового года, сделали свое дело и подарили желанный покой. После появления Скайлер Рождество стало намного интереснее. Особенно украшать дом, гнаться друг за другом, в желании отобрать красивую гирлянду и повесить в другое место. Либо самим наряжаться в яркие образы, в которых всегда присутствовал красный цвет. На прошлое Рождество, например, у Кэтрин было сплошь красное платье в пол; у Скайлер был обворожительный красный ободок; а Анна накрасила губы кровавым оттенком помады. И так было всегда. Цвет оставался, а образы менялись. Как же ей сейчас не хватает её младшей сестры и матери. Сейчас, в этом холодном месте, без всякого намека на спасение. Кажется, она должна была свыкнуться с мыслью, что её жизни постоянно кто-то угрожает, но не получалось. Находясь в этом холодном месте боялась, и надеялась на спасение. Ей вспомнились глаза Гейба, который уверял её, что вера это главное в жизни.
"Люди намного сильнее, когда у них есть вера, но почему-то они об этом даже не догадываются." – говорил он. И Кэтрин всеми силами старалась цепляться за эту веру. Ей это нужно. Иначе она останется совсем одна.
"Всё возможно, когда ты в это веришь." – И она верила. Всем сердцем верила в свое спасение.
Почему дьяволы не вмешиваются? При угрозах, они, обычно, появляются в считанные секунды, так что изменилось сейчас? Почему они не появляются? Неужели это они приказали полу-демонам схватить ее? Для Бальтазара весьма приемлемо, хотя его слова не вызывали сомнений в том, что он верит в них. Это же дьявол, Кэтрин, очнись. Они могут искусно манипулировать каждым, особенно Бальтазар. Что ему стоит внушить ей свой так называемый план, а потом просто взять и убить. Поглотить душу; ведь никто не пойдёт против него. Все его боятся. Но она не уверена на счёт Асмодея. С ним она не встречалась, так что эта фигура все ещё сомнительная. А по рассказам других, очень даже опасная, так что неизвестно, боится ли он силы Бальтазара или все же может противостоять ему? И странно, почему он все ещё не предпринял попытки с ней познакомиться? Дьяволы горели желанием увидеть дочь одного из них во плоти, а Асмодей не торопился. Неужели он чего-то выжидает? Появится в самом конце.
Новый, более сильный поток воздуха лизнул сначала ноги, потом резко прошёлся по остальному телу. Кэтрин вздрогнула и перевела взгляд на вошедшие три фигуры. В одной она узнала Льюиса, с каким-то кровожадным выражением лица; за ним шёл Джейден; и замыкал троицу незнакомый мужчина. Она видела его лишь раз, в день тренировки с Эйданом, но так и не узнала его имени. Сейчас это было бы кстати.
— Не могу поверить, что у тебя получилось, – хриплым голосом произнес мужчина, с безумным блеском пройдясь взглядом по её плененным запястьям. Кэтрин выпрямилась, насколько это позволяла верёвка.
— Назовите ваше имя, – твёрдым голосом приказала она, — Я хочу быть знакома со своим врагом лично.