Дьявол сразу достал кинжал, хотя, она точно слышала, как зашипела его кожа, когда он прикоснулся к нему. Енохианские руны. Они обжигали его. Однако спустя мгновение она почувствовала, как её свитер задрался, оголяя воспаленный порез. Азазель склонился над ней и провел пальцем по коже, собирая кровь. Кэтрин едва вскрикнула, когда дьявол, растирая алую жидкость между пальцами, подошёл к амбару и начертил что-то на его стене.
— Нет! – крикнула она, когда дьявол вошёл внутрь. Джейден все ещё находился там и обреченность в его глазах ударила её посильнее ножа, — Азазель, ты обещал!
— Я никогда не соблюдаю правил, милая, пора бы уже запомнить.
Кэтрин порывалась встать, но руки Астарота удержали её на месте. Дьявол начал исцеление; она чувствовала прилив сил, но сейчас это мало заботило. Все внимание было на Джейдене, который стоял на коленях перед окровавленным телом Льюиса. Кэтрин только сейчас заметила — Азазель лишил его головы. Она валялась отдельно от туловища, и представляла ужасное зрелище. Тошнота вновь подступила к глотке; кажется, если её вывернет, то только своей же кровью.
— Передай ей, что я любил её до самой смерти, – прокричал Джейден, улыбаясь, — И прости меня, Кэтрин. Ты права, я не достоин своей человеческой стороны.
Кэтрин вновь закричала. Азазель пронзил грудь Джейдена своей рукой, и оставил в ней только окровавленное сердце. А потом декорации вновь сменились. Она оказалась на полу пентхауса Самаэля, кричащая и рыдающая. Кэтрин не могла никак остановиться от того ужаса, что произошёл только что. Астарот отпрянул, с каким-то испугом смотря на ее истерику. Она не могла остановиться — все кричала и кричала, дергала и ногами, и руками. Ещё две смерти. Один обезглавленный, второй лишённый сердца.
Ее друг. Тот, кто смешил её в университете и разительно отличался от всех полу-демонов. Он был светлым пятном в их обществе, пока не разрушил это видение сегодняшним поступком. Джейден заслуживал кары, за сотворенное с ней, но не смерти от руки Азазеля. Нет. Это неправильно. Он просто хотел жить. Просто хотел сохранить любимую девушку, прожить с ней максимально долго. Но выбрал для этого неверный путь. Поддался соблазну счастливой жизни.
— Прекрати истерику! – схватил ее за плечи Астарот, останавливая каждое движение лишь одним взглядом, — Ты прекрасно знала, что у него не было другого исхода. Ни сегодня так завтра он бы умер.
Она не ответила. Дьявольская часть, передавшаяся от Велиала, радовалась такому стечению обстоятельств. Джейден получил то, чего жаждал. Умиротворения. Смерть ему даже награда.
Кэтрин разрывалась на части от противоречивых мыслей, когда явился Азазель. Поправив одежду он улыбнулся, но Кэтрин резво вскочила, сбрасывая руки Астарота. Не видя ничего, она двинулась на дьявола, в ярком желании убить его, или хотя бы разодрать его лицо в клочья. Но, увидев её намерения, Азазель перехватил оба её запястья, завёл их за спину и прижал к себе максимально близко. Кэтрин начала извиваться, стараясь избавиться от мерзкой близости, но дьявол был силен.
— Ненавидишь меня? Презираешь? – с улыбкой спрашивает он, — Вперёд, но ты не можешь ненавидеть меня больше чем себя, милая. Потому что даже ты понимаешь, что эта смерть для тебя ничего не значит. Просто очередная прерванная жизнь, коих бывает много. Постепенно ты становишься частью этого мира, но продолжаешь цепляться за свою человечность. Сострадание и другие эмоции людей становятся тебе чужды, ты это осознаешь, но продолжаешь бороться. Ты видишь, как черствеешь с каждым днем. Пора бы уже прекратить эту заранее проигранную войну, ибо теперь ты ближе к нам, чем к людскому миру. – он провел языком по ее подбородку, где все ещё оставалась кровь, после чего добавил, — Знаешь, что я вижу, глядя на тебя? Сломленную девушку, стоящую в кучке пепла от девочки, которой некогда была. С каждым разом ты закаляешься и становишься сильнее. Даже в ситуации с полу-демоном ты знала, чем все кончится, так что прекрати разыгрывать комедию.
— Отпусти её, Азазель! – Кэтрин, заворожённая проникновенным голосом дьявола, не сразу ощутила присутствие Самаэля.
Азазель мгновенно отпустил ее, испаряясь в воздухе. На Самаэля было страшно смотреть; в глазах читался первобытный страх, который он старательно скрывал. Но она заметила. И это кольнуло её в самое сердце, вернуло воспоминания о прошлом.
Что-то умерло внутри нее после предательства Самаэля. Что-то мучительно больно. И она до сих пор никак не могла понять, что это или как это остановить. Казалось, что с каждым днём ей становилось лучше, но только она увидит эти фиалковые глаза, ей хочется забиться в угол и плакать от несправедливости.