Свежий воздух пошёл на пользу. Наверное. Натали не особо осознавала, как она себя чувствует. Было странное ощущение прострации, словно она замерла над пропастью и никак не может упасть в неё. Что-то держит её, не отпускает. Семья. Маленький Тедди, который, после вмешательства Бальтазара, чувствовал себя абсолютно здоровым. Натали внутренне радовалась этому, но не могла избавиться от мыслей о Джейдене. За столь короткое время они стали близки, а потом она потеряла его. Это похоже на потерю какой-то частицы себя. Когда ты понимаешь, что что-то умерло и никак не может вернуться или восстановиться. Так и ее любимый. Натали очень сомневалась, что хоть когда-нибудь сможет ещё раз полюбить. Не в этом мире, где дьяволы контролируют каждый твой шаг. Возможно, в один день, они исчезнут, по крайней мере для нее, и тогда она сможет вернуться к нормальной жизни. Но даже в те времена, она вряд ли кого-то полюбит так же, как Джейдена.
Она скорее почувствовала, чем увидела это. Волоски на затылке встали дыбом, а кожа покрылась испариной. Душа в груди стала беспокойно ёрзать. Такая реакция была только на... Дьявол. Натали резко обернулась, встречаясь взглядом с серыми глазами Бальтазара. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций; было белоснежным полотном. И тогда внезапная ярость затмила все перед её глазами. Такого она не чувствовала ещё никогда. Потому не смогла справиться со своим порывом; в одно мгновение, она, как безумная, кидается на него и начинает колотить кулаками по твёрдой груди, не осознавая, что плачет и выкрикивает проклятия.
— Как же я ненавижу вас всех! – кричала она вне себя от бушующих чувств, — Абсолютно всех, без исключения! Вы отравили всю планету, оскорбляете людей своим существованием! – Бальтазар, видимо устав от ее ударов, перехватил ее запястья, занёс за спину и впечатал брыкающееся тело в свое неподвижное, — Я молю создателя и всех ангелов, чтобы в один прекрасный момент вас просто не стало. Чтобы каждый из вас познал вкус самой бездны; это моя молитва — видеть вашу боль, ваше поражение! Отпусти меня!
— Твои слова полны отчаяния, Натали, – все так же спокойно говорил Бальтазар, нарываясь на очередную вспышку гнева, — Но твой возлюбленный сам выбрал свою участь. Не стоило идти против нашей воли, в противном случае, придётся нести ответственность за свои поступки, – зелёные глаза Натали вспыхнули, почти обжигая яростью в них, — Он сам вызвался напасть на твою подругу и попытаться использовать её против нас; потому сейчас и гниёт под землёй без сердца. Я хоть и не приветствую способы Азазеля, но смерть была наградой этому полукровке. Будь я на месте своего брата, то заставил бы этого несносного ребёнка пожалеть не только о попытке пойти против нас, но и о своём рождении. Твои слезы должны быть не от боли, а от облегчения, что Азазель не я.
— Какой ты... – она задохнулась, не в силах придумать правильный эпитет для описания дьявола, — Омерзительный. Мне тошно от одного твоего нахождения рядом! Для чего ты пришёл?! Мне не нужна твоя компания, катись в преисподнюю!
— У меня есть для тебя подарок, – невозмутимо ответил Бальтазар, наконец отпуская Натали.
— Мне от тебя ничего не нужно!
И все же на крохотную секунду он исчез и появился уже с какой-то большой коробкой. Натали едва не зарычала от беспомощности. Первым желанием было выбросить этот подарок, или что бы там ни было, куда-то подальше, будто он ядовит (а это было вполне возможно, учитывая возможности дьяволов). Но где-то в глубине души у Натали появилось нездоровое любопытство — что же ей мог подарить дьявол такого? Такое странное, справиться с которым представлялось практически невозможным. Поэтому она (к её неудовольствию, дрожащими пальцами) открыла коробку и ахнула, увидев чёрную ткань внутри. Не было ни единого предположения касательно того, что это. Растерянный взгляд метнулся к застывшему дьяволу.
— Чёрный цвет так подходит твоему трауру, – протянул Бальтазар, почти ласково обводя взглядом её лицо, — У твоей дражайшей подруги совсем скоро праздник и мы, как ее единственные живые родственники, – (здесь он насмешливо хмыкнул) — Взяли на себя ответственность провести его самым лучшим образом. Потому приглашаю тебя, Натали Гилберт, смертная женщина, на бал самих дьяволов в полночь. Надеюсь на твоё благоразумие, не забудь надеть это платье.