— Добрался до вершины с низов и радуешься мгновенному триумфу? – ее голос сбился на шёпот, однако это ее не остановило, — Ты занял чужой трон, Асмодей. Он мой по наследству!
— Разве не стоит боятся тех, кто с самых низов добрался до вершины? – искренне удивляется он, — Ведь именно такие познали вкус опасности и теперь не боятся ничего.
— Тебе не кажется это подозрительным? – ещё одна попытка, — Что именно ты занял трон? Может это ты уничтожил моего отца?
— Я слышал о твоём остром язычке, – рассмеялся он мягким смехом, словно она и вправду сказала что-то смешное, — Будь у нас больше времени, мы обязательно использовали бы его в более интересных целях.
— Я скорее лягу в постель с Азазелем, – прошипела она. Почему все булыжники, которые, как ей показалось, она кидала в него, он отбрасывал с такой лёгкостью, словно это маленькие камушки?
— Никогда не загадывай наперед, – он отпустил её и, совершив изящный поклон, удалился, оставив её одну посреди зала со своими бурлящими внутри эмоциями.
Ее проблема в том, что она не знает его совсем. Ей неизвестно, как она сможет его задеть. Те попытки и вправду были жалкими. На Азазеля можно воздействовать угрозами, которые он воспринимает подозрительно остро; скажи Самаэлю о его прошлой жизни, о старых ранах, как он взрывается; Бальтазар полностью олицетворяет себя защитником своих братьев, потому, предприняв попытку навредить им, можно вызвать его ярость; Астарота нет смысла вызывать на эмоции, однако, это можно сделать указав на то, что он является чьей-то тенью. А вот Асмодей был загадкой. Укол в сторону его прежнего поста он принял, как вызов. И тот факт, что он проигнорировал вопрос об ее отце, не может не смущать. Никакого ответа: ни положительного, ни отрицательного.
Она клялась себе, что не позволит эмоциям взять вверх. Но сейчас это была сокрушающая стихия. Ей хотелось кого-нибудь убить или ударить с достаточной силой, чтобы причинить боль. Руки подрагивали, а глаза в прямом смысле метали молнии. Вот-вот и в них появится то же пламя, которое разгорается в глазах дьяволов. Красная пелена перед глазами поспособствовала столкновению с кем-то, но она не обратила внимания.
— Извините, – голос показался смутно знакомым, но сейчас это было неважно. Даже не обернувшись она кивнула и пошла дальше, прямо к Кристоферу, который наблюдал за Изабеллой. Она танцевала с каким-то мужчиной.
Завидев Кэтрин, он нахмурился и протянул ей свой бокал. Танец с дьяволом точно не прошёл мимо него; в жёлтых глазах не было осуждения, только предупреждение, что можно было считать проявлением заботы. Кэтрин остановилась, схватила его и залпом допила содержимое. Холодное шампанское ни на грамм не помогло; было наивно надеяться на это.
— Держи голову прямо, – посоветовал холодно Кристофер, — На нас смотрят.
— Как меня все это раздражает! – прошипела она, но последовала совету, — Он знает. Обо всем. Начиная от нефелимов, заканчивая договором с ведьмами.
— Было бы очень опрометчиво считать, что дьяволы не узнают о наших замыслах. У них везде свидетели; даже стенам нельзя доверять.
— И что же получается, нам нужно надеяться на случай?! – искренне негодовала Кэтрин, — Авось повезёт и нам удастся их обыграть?! Кинжал был единственной нашей подстраховкой, но они узнали и об этом! Всё летит крахом, Кристофер! – синие глаза вновь принялись изучать гостей, когда наткнулись на подозрительно бледную Оливию, — С кем это танцует Лив? – Кристофер явно с трудом оторвал взгляд от Изабеллы, и быстро нашёл Оливию; его глаза слегка расширились, и это было единственным показателем его удивления, на которое он был способен в подобной обстановке, — О, черт. Неужели это Азазель?
И вправду. Парочка слегка изменила положение и теперь лицо дьявола было безошибочно угадываемым. Азазель с извечным коварным блеском в глазах, и плутовской улыбкой танцевал сейчас с Оливией. И, судя по ее лицу, говорил о чем-то ужасном. Бледная девушка была точно на грани потери сознания, от чего её движения были более чем нескоординированными. Кэтрин едва не зарычала и опередила Кристофера, который двинулся в их сторону. Нет, это не его дело. Ему надо следить за Изабеллой.