— Азазель, удостоишь меня чести потанцевать с тобой?
Дьявол почти лениво перевёл на нее скучающий взгляд, после чего ухмыльнулся. Погладив Оливию по ладони, он отпустил её; девушка, получив желанную свободу, вырывается вперёд и бросается в неизвестном направлении. Кэтрин едва успевает только пискнуть, как дьявол весьма грубо притягивает ее к себе, заставив больно удариться о своё тело и тихо заскулить. Азазелю нравится показывать свое доминирование над ней.
— У Асмодея всегда был вкус, – ровно прокомментировал он, кивком головы указывая на платье Кэтрин. Она прищурилась, сдерживая ярость от одного упоминания дьявола похоти. Азазель заметил это, — Ты ведь с ним познакомилась, милая, не так ли? И как он тебе? Поделись впечатлениями, не жадничай. Угрозами ты разбрасываешься направо и налево, а тут молчишь. Я чувствую себя оскорбленным.
— Тебе настолько нравится звук твоего голоса, что ты никак не можешь замолчать? – так же спокойно поинтересовалась Кэтрин, — Так уж и быть, дьявол зависти, я поделюсь своим мнением о твоём правителе. – Азазель поморщился, — Асмодей сверхобаятелен; до невозможности красив и настолько же хороший манипулятор. Его умение в том, что он имеет сведения обо всем и умело пользуется ими, чего нет у тебя.
— Даже не знаю, буду ли я скучать по твоему красноречию, – оттенок зависти пролетел в этих янтарных глазах, — Сегодня все закончится, милая, потерпи немного. Уверен, что даже мой брат не будет скорбеть слишком долго. За пару месяцев ты изрядно потрепала нервы всем; так теперь придётся наконец отвечать за свои поступки. Однако, я жалею лишь об одном, – он наклонился, заставив её выгнуться, в желании держаться подальше, — Что не испробовал того, что ты практически на блюдце преподнесла Самаэлю.
Она увидела это. Жадный блеск, почти обжигающий её на таком расстоянии. Чистого рода похоть; почти звериное желание, которое Азазель прятал за маской веселья. Его взгляд, только говоривший о раздражении, стал плавиться, когда упал на зону декольте. Дьявол зависти. Азазель завидовал почти всем: Самаэлю, за проведенную с ней ночь; Асмодею, за его главенство; Бальтазару, за тот страх, который он внушает даже ему самому; и даже Астароту за его возможности и тот же характер. Такова его участь. Оставаться в тени своей зависти, которая разрушает его не первое столетие.
Кэтрин знала, что игру, которую она затеяла, ей не выиграть. Нет даже малейшего шанса на это, но ей нужно сыграть по новым правилам.
— Завидуешь братьям, Азазель? – ее голос понизился, сменив нотки ярости на мурлыкающие звуки, — А не хочешь помочь мне, взамен на одно любое желание? – огонь загорелся в глазах, — Никаких ограничений. Всё или ничего, дьявол зависти.
— Чего же ты хочешь, милая? – магическим образом он поднял её ногу и стал поглаживать голую кожу бедра; совсем не таким отвлекающим способом, как это делал Асмодей, потому Кэтрин не отвлеклась. Его прикосновения вызывали только желание найти где-нибудь губку и содрать его отпечатки вместе с кожей.
— Помоги мне убрать Асмодея с дороги, – превозмогая отвращение, она скользнула губами по его шее, оставляя едва заметный след от помады. — Тебе не нужно ничего делать, просто отвлеки его на себя. Единственное, что мне нужно, так это время, и ты, милый, можешь выиграть его для меня.
Она помнит требования Абаддона; и, конечно, она позволит убить себя, но сделает это на своих условиях. Если для этого ей придётся дать клятву, исполнить которую у неё не будет возможности, то она это сделает. И пусть её родители были бы огорчены подобным поведением своей единственной дочери, она спасёт все человечество. Открытие врат означает начало войны; а это прямой синоним апокалипсису. А Кэтрин не позволит, чтобы кто-то лишил жизни близких ей людей.
— Знаешь, в первый раз увидев тебя, я сразу подумал о твоём невероятном сходстве с Андриэллой, из-за этих платиновых волос, – его нос уткнулся в волосы, когда они вновь продолжили свой танец, — Потом я увидел эти синие глаза, точная копия глаз Велиала. Меня до ужаса интересовал твой характер; возьмёшь больше от матери или от отца. Все это время, до сегодняшнего дня, мне казалось, будто больше всего ты украла у Велиала, даже не подозревая об этом. Но сейчас я понял, что ты совсем не похожа на него, – нечеловеческий рык сотряс её тело, но она не отстранилась, — Велиал был благородным дьяволом, а ты... Ты женская версия Асмодея, запертая в хрупком человеческом теле. Знающая себе цену, не страшащаяся пройтись по грани, и уверенная в своей неповторимости. Бальтазар говорил тебе об этом и прежде, но он упустил одну деталь. Ты прекрасный манипулятор; практически сразу узнаешь, на какие точки стоит давить, дабы подчинить себе человека, демона или дьявола. Похвальная черта, которую ты позаимствовала у Асмодея. Вы поразительно отличаетесь друг от друга внешне, но имеете одинаковую сердцевину. Но, вот ведь удача, что я презираю всем сердцем в нем, я буквально обожаю в тебе. То, с каким рвением ты угрожаешь мне-подобным, зная, что это пустой звук, однако подносящая это так, будто ты и вправду намерена исполнить каждое обещание. Жаль, что сегодня такая сильная личность перестанет существовать.