— Кто любит розу, полюбит и шипы, мой друг, – появление Асмодея вновь напугало ее.
Хищной походкой он подошёл ближе, рассматривая Кэтрин с таким интересом, что пожар в груди вновь разгорелся с невероятной силой. Алые глаза вспыхнули от эмоций, а потом превратились в холод, способный заморозить даже ад.
— А теперь отпусти её, – отдал приказ дьявол, которому инкуб безропотно повиновался, — Пора свершить то, ради чего мы здесь собрались!
На почти негнущихся ногах она подошла к вершителю своей судьбы, смирившись с безысходностью ситуации. Асмодей привлек её к себе и, не удержавшись, оставил поцелуй на шее, царапнув кожу зубами. Самаэль, по виду, едва удержался, чтобы не отцепить эту парочку друг от друга. Но Кэтрин обратила холодные глаза на него, всем видом показывая свое отношение к этой затее. Пора покончить со всем этим. Намного страшнее смерти только ожидание смерти, а она так устала. Человек не может противостоять бессмертным — правда, которую она уяснила за все это время. Бальтазар был прав. Дьяволы победили. Но, если мнение Астарота верное, то она вернётся. И пусть тогда молятся, чтобы она убила их быстро.
Асмодей вновь поцеловал её шею, и вместе они пошли обратно в дом. Самаэль следовал за ними по пятам, не позволяя им остаться наедине. И, может, где-то в дальнем уголке своего сознания, она радовалась этому. Дьявол похоти не скрывал своего отношения к ней; было страшно, что он захочет перед её смертью предпринять что-то неподобающее. Она все еще помнила то, какие мерзость от совершал с Оливией и желания оставаться с ним наедине, как такового, не было. И вряд ли когда-нибудь появится. Но сейчас она покорно шла за дьяволом, ощутив, как подскочила температура от внимания, что обратили на них, только они появились на пороге. Все считали своим долгом смотреть на вошедших с преувеличенным любопытством, будто их и вправду интересовала эта парочка.
А Кэтрин, почувствовав неладное, нашла взглядом своих друзей, которые выглядели напряженными. Особенно Натали, которая танцевала с Бальтазаром, встревоженно смотря в ее сторону. Первородная ярость к этому дьяволу наполнила все естество Кэтрин; ей захотелось свернуть ему шею напоследок, терять все равно нечего. Но ладонь Асмодея на ее талии крепко держала на месте, предотвращая любую попытку бунта. Потому он повел ее вперёд, в самый центр, слегка поднявшись на лестницах, чтобы каждый видел их.
— Я рад видеть вас всех здесь! – голос дьявола был похож на шёпот, но каждый услышал его; пока он сам обошёл Кэтрин и обнял её, прижимая ближе, будто они влюблённая пара, — Хочу похвастаться тем, что познакомился с этой чудной особой. Катерина. Чистая и изящная, точно, как ее имя. Будь у меня больше времени, я бы узнал ее поближе, – и вновь поцелуй; он словно был не в силах остановиться, — Но сегодня, в эту ночь, у нас другие планы. Я наконец-то добился того, к чему стремился уже столько лет...
— Еще нет, – прошипела Кэтрин, дернувшись в его объятиях. Асмодей мягко рассмеялся, уткнувшись носом в ее шею, что вызвало в ней противоположные эмоции. Это было возбуждение.
— Потому, в честь этого и дня рождения нашей спасительницы, я устроил пир! – все уважительно закивали, а в Кэтрин схлынуло все возбуждение. Всхлип сорвался с губ, когда она поняла весь смысл слов Асмодея, — Можете начинать, мои верные слуги!
Демоны разом оскалились и набросились на непонимающих людей, но Кэтрин не посчастливилось увидеть продолжения, ибо они переместились.
Дом ее родителей встретил их мертвой тишиной, что давила на ушные перепонки. Где-то здесь скрываются нефелимы, готовые к смертельной схватке, что вселяла уверенности. Но она пошатнулась, когда впереди, подсвеченный лунным светом, появился алтарь. Жертвенный алтарь лично для нее. Кэтрин рассмеялась.
— А ты, оказывается, джентльмен.
— Все для тебя, прекрасная нимфа.
Он повел ее ближе, а за ним следовали остальные дьяволы, чьи глаза блестели нетерпением. Кроме Самаэля; он выглядел подавленным. Кэтрин не стала зацикливаться на этом, предпочитая ответить на ухмылку Астарота, но не в силах развидеть такое же странное отчуждение в его глазах. Тем временем дьявол похоти усадил ее на плоскую и каменную поверхность. Паники не было, как это было при ее попытке умертвить себя ради встречи с Абаддоном. Зато она чувствовала желание расплакаться от несправедливости судьбы.