— Абаддон, я и не собирался причинять ей неудобства, – спокойно возразил тот, кого зовут Люцифером.
Это так странно стоять напротив того, кто просто создал ад. Тянет рассмеяться вслух от абсурдности происходящего или забиться в угол, подальше от такого зла. От Люцифера исходит эта бешеная отрицательная энергия; Кэтрин просто хочется находиться где-то подальше от этого существа. За сегодняшний день она познакомилась уже со второй энергией — первой была энергия Асмодея — но может с точностью сказать, что Люцифер он... Непередаваемая сила, которая сотрясает воздух между ними тремя.
— Я рад, что ты последовала моему совету и не стала предпринимать никаких смехотворных попыток пойти против воли самой судьбы, – сухо похвалил Абаддон, появившись в образе... Неизвестного мужчины с черными глазами и длинной тростью в правой руке. Кэтрин едва не фыркнула на это заявление, вовремя спохватившись, когда очередная темная материя пролетела совсем рядом.
— Что это за место? – спрашивает она, бессознательно подходя ближе к Абаддону, дабы загородиться от душ... Или чего-то бы там ни было.
— Что-то между раем и адом, – таким же сухим голосом продолжал Абаддон, гипнотизируя взглядом пролетающую мимо тень, — А это души демонов, которые освободились. Как видишь, ты открыла портал и теперь они спокойно проходят в мир людей.
— Это чистилище?! – вскрикивает она и в последнюю минуту отскакивает, когда один демон летел прямо ей в грудь, — Черт возьми, что за сквозной проход? Они выбираются наружу, прекрасно. И что ты будешь делать, Абаддон? Ты обещал защитить людей, если я умру. Так вот я здесь. Иди и выполняй свою часть договора.
— Я сказал, что у людей будет защитник, но не говорил о себе.
— Что... – заговорила Кэтрин, но осеклась. Ее взгляд метнулся к замершему в заинтересованной позе Люциферу, — Ты можешь пройти?
Люцифер одарил ее долгим взглядом, без какого-либо намека на эмоции. Казалось, он просто рассматривает её, даже не оценивает, просто смотрит. Черные глаза переместились ей за спину, на Абаддона, потом вернулись к ней. Он обдумывал каждое свое последующее слово.
— Портал открыт не для меня, – продолжал смотреть он немигающим взглядом, похожий на змею или ещё какое-то опасное животное, — Подойди я к нему, то просто пройду мимо, как сквозь прозрачную материю. Чтобы открыть замок от моей клетки понадобится нечто большее, чем душа смертной. Поэтому я вынужден оставаться по эту сторону и смотреть, как миллионы душ высвобождаются. Зато, мне выпала честь встретиться с тобой, Катерина, и поговорить лично. Не стоит считать, что эта возможность чем-то уступает моему мнимому освобождению.
— Если моя душа не в силах открыть врата от твоей клетки, значит ли это...
— Для того, чтобы открыть те врата, понадобится даже нечто большее чем то, что сможет открыть мои врата.
— Ты подозрительно разговорчив, – осторожно произносит Кэтрин, чувствуя бесконечное облегчение. Абаддон позади исчезает, оставив её наедине с Люцифером. Какой бред! Ещё недавно он считался просто легендой, сказкой, выдумкой, а сейчас стоит прямо перед ней со светлыми волосами и непроглядно черными глазами.
— Я живу бесчетное количество лет, Катерина, и единственным моим собеседником за все это время был Абаддон, так что я рад любой возможности поговорить с кем-то другим. – Кэтрин кивнула, не предпринимая попытки заговорить, желая послушать падшего, — Позволь мне поведать свою историю, прежде, чем ты узнаешь цель своего визита в чистилище. Один их моих братьев, насколько я знаю, Самаэль, рассказал тебе нашу историю. Но говорил он от своего лица, а я расскажу от своего, если ты не против. Давным-давно, я уже сбился со счета сколько лет назад, когда рай был местом, открытым для всех, я был архангелом, – Люцифер с интересом протянул руку и позволил душе пройти сквозь неё. Кэтрин двинулась, не в силах устоять на месте, и почувствовала, как падший последовал за ней, — Вероятно, это было лучшее время за всю историю мироздания. Когда не было борьбы, противостояний, войн, соперничеств. Существовала только гармония и любовь, в самых разных проявлениях. Я любил своих братьев, особенно Михаэля, ведь он был создан сразу после меня. Потом появился Габриэль, общение с которым мне нравилось не меньше. Всё было правильным и уверенным, пока нас не лишили всего этого, – его глаза на секунду блеснули, хотя это могло ей и показаться, — Наш отец, создатель, решил создать ещё одну расу. Люди. Маленькие и бесполезные насекомые, за которыми требовался наш уход. Мы должны были стать их защитниками, соратниками, помощниками, тем самым лишившись самих себя. Наша любовь... Привязанность друг к другу должна была перейти на тех, кто даже жил одно мгновение. Я не смог согласиться с таким требованием. Было сложно смириться с тем, что кому-то может достаться любовь Михаэля, Габриэля или Велиала. Мне хотелось, чтобы мои братья принадлежали только мне, безраздельно. А люди... Они были ничем. Просто горкой ненужного материала. – Люцифер замер и мягко оттолкнул Кэтрин от летящего в неё демона, — Я всеми силами пытался убедить своих братьев в том, что это несправедливо. Никакие люди не могут быть достойными нашей любви, нашего покровительства. Кто-то поверил мне, кто-то пытался убедить в обратном, а кто-то рвался в бой, ради доказательства своей точки зрения. Нам просто хотелось быть услышанными. В этом не было греха; отец всегда учил нас, что правда всегда будет встречена с почестями. Однако... Все произошло не так. В первый раз, когда я захотел, чтобы он услышал нас, меня прогнали, назвали лицемером и запретили приближаться к людям. С одной стороны, мне это даже понравилось, ведь этот приказ напрямую ограждал меня от вмешательства в жизнь людишек. Но с другой, моя внутренняя справедливость не позволила мне отступить. Михаэль он... Он пытался меня вразумить, – улыбка тронула его лица, сделав таким доступным и человечным, что Кэтрин залюбовалась, — Младший брат, который стремился к взаимопонимаю в семье. Но этого не получалось, так как наши мнения расходились. Там, где он думал о благополучии людей, я мечтал об их исчезновении. Это была гордыня. Превосходство над такими жалкими созданиями, за что мне не стыдно. Мы и вправду лучше них во всем; они просто грязь под нашими ногами. Но мой брат думал иначе. Он ушёл, бросил попытки возвать к моей совести. Было бы глупо отрицать это, но уже в тот момент зло пустило свои корни во мне. Моё желание вернуть любовь среди нас, превратилось в одержимость вернуть должное внимание. Другие присоединились ко мне, что было неудивительным, ведь в них было такое же чувство несправедливости. Хоть и в первый раз я их прогнал, обозлившись на них из-за отречения от других, но потом понял их... Наше восстание получилось масштабным, – Кэтрин втянула воздух, не чувствуя его; ей не требовалось дышать, был всего лишь рефлекс и привычка, — Было сложно воевать против братьев, которых я искренне любил. И я поклялся себе, что создам лучший мир, где нам не придётся делиться своей любовью с другими. Мир, где мы будем править, а люди будут нашими игрушками, прислугами, марионетками. Но, как видишь, ничего не получилось. Крыльев меня не лишили, однако сослали в преисподнюю, в самые ее дальние и затерянные углы.