— Если вам столь неинтересны мои лекции, мисс Чемберс, вы могли бы их не посещать, а не спать за своим столом.
Голос негодующего лектора полностью пробудил Кэтрин. Вскинув голову, она не сразу поняла где находится и как преподаватель оказался в ее комнате. Но, как только до нее стало доходить, что сейчас она не в своей комнате, а на лекции, так стыд подкрался к ней. Щеки лизнуло пламя, а сердце бешено забилось.
— Извините, пожалуйста, такого больше не повторится.
Лектор возмущённо фыркнул и оставил ее извинения без ответа. Это нисколько не задело Кэтрин; ее мысли были слишком далеки от темы лекции. Вот уже неделю — может чуть больше — как ее мучает почти один и тот же сон. В нем она видит Самаэля с белоснежными крыльями, к которым невозможно прикоснуться. Она пыталась и не раз. Каждый попытка проваливалась, оставляя девушку ни с чем. Визуально крылья есть, но физически их не существует.
В одном из подобных снов, буквально две ночи назад, у Самаэля не было крыльев. Вместо этого, на его спине было два огромных шрама. Они занимали почти всю спину, уродуя ее. В ту ночь Кэтрин проснулась в слезах. Она буквально прочувствовала эмоции Самаэля, точно свои собственные. Ту боль, отчаяние, обиду и бесконечную ярость. Тот ужасный коктейль из чувств, увеличенных в сто крат. Кэтрин удивилась, как она смогла выдержать все это; эти эмоции не мог выдержать ни один человек. Они полностью превышали людские возможности. И это ее пугало.
В первую ночь, сон показался ничем не примечательным. Более того, она посчитала его разумным, ведь она сама воссоздала в голове образ Самаэля как ангела с дьявольским ликом. Да и в своих мыслях она часто сравнивает его с разными сверхъестественными существами, из-за его невероятной красоты.
На вторую ночь, ее мозг все ещё продолжал придерживаться предыдущей мысли. Она успокаивала себя, что это нормально. Старалась не придавать этому особенного значение, даже если что-то в груди вопило, отрицая эту теорию.
Но уже впоследствии происходящее начало казаться ей более чем странным. Постоянно один и тот же сон, связанный с крыльями Самаэля. Либо её подсознание над ней издевается, либо здесь и вправду что-то нечисто. Ещё нельзя не вспомнить то видение, которое она видела в торговом центре. Кэтрин была уверена, что это память Самаэля, но как и почему ей удалось это увидеть, ей неизвестно. Сначала видение, потом чье-то присутствие в их комнате, вой животного и теперь сон. Она точно постепенно сходит с ума, интересно, если она обратится к врачу, насколько чокнутой ее посчитают? Но, зато, есть и положительная сторона — кошмары больше не преследуют ее. Они были вытеснены снами о Самаэле. Возможно, на этом плюсы заканчиваются. Кэтрин даже перестала принимать успокоительные перед сном. Хоть они все еще были важны, Кэтрин не назвала бы эти сны кошмарами, кроме того единственного раза со шрамами.
— Утро доброе, принцесса, – сбоку подплыл Эйдан, заразительно улыбаясь. Кэтрин лишь равнодушно прошлась по нему взгляду, особенно долгое внимание уделяя его лицу. На нем нет ни единой царапинки или же кровоподтёка. Синяки от драки с Дэниэлом зажили на нем достаточно быстро, особенно если учесть факт, что практически на следующий же день после потасовки, его лицо было в прекрасном состоянии. Кэтрин не знала ни единого способа, чтобы так быстро избавиться от синяков, хотя, вероятно, Эйдан знает.
— У тебя что-то важное или решил просто поболтать? – бесцветным голосом поинтересовалась Кэтрин, быстрым шагом направляясь к входной двери университета. Ее задетая гордость все еще давала о себе знать, а самолюбие до сих пор не простила того равнодушного взгляда Эйдана. Никто не имеет права так с ней обращаться.
— Хочу обговорить свое предложение сходить в кино, – весело ответил он, не отставая ни на шаг. Кэтрин громко фыркнула.
— Точно не в ближайшем будущем.
— Порой я бываю слишком настойчивым, принцесса.
— А я слишком упрямой.
На сегодняшний день у нее куплен билет в город, где находится приют, откуда ее взяли приемные родители и тратить свое время на этого заносчивого парня ей не хотелось. Анна и Доминик долго сопротивлялись и никак не хотели давать Кэтрин название города, но в конечном итоге сдались. Это была ее победа; она не могла отказаться от этого в пользу одного похода в кино. Она вспомнила, как поначалу, ей даже было стыдно за свою настойчивость перед приемными родителями, и хотелось забросить эту идею. Но мысли в голове не допустили этого; что-то требовало в ней не сдаваться и идти до конца. Поэтому пару дней назад, Анна созналась и продиктовала дочери точный адрес детского дома. Ее явно беспокоило такое нездоровое желание докопаться до правды, но, никак больше не препятствуя, она пожелала удачи. Сердце Кэтрин разрывалось от грусти в голосе Анны, зато она добилась своего, не смотря на методы.