— Что происходит между мной и сехримниром[2]?
— Прекрати его задирать, – шикнула девушка, бросив в него первой попавшейся под руку кипой бумаг, хотя сама боролась с желанием улыбнуться. Эйдан успел словить их, к ее великому сожалению.
— А может Стелла Молли Макконор? – прочитал он на лицевой стороне, — Наши семьи враждуют. Это все, что тебе нужно знать.
— Возомнил себя сфинксом? – раздражённо отбрасывает прядь выбившихся волос.
— Покрасивее буду.
— Зато точно не поумнее.
В подобных перепалках прошел час. Час невыносимого общества Эйдана, который бесил Кэтрин всем. Он буквально не упускал шанса вбросить какой-нибудь комментарий, или же какой-то недвусмысленный намек. Раздражало Кэтрин и то, что они не приблизились к правде ни на шаг. Возможно вся эта поездка была зря, и Ровена, как бы не было трудно признать это Кэтрин, была права. Даже ее вечное желание доводить дела до конца, сейчас отступало, уступая место разочарованию.
Ей хотелось зарычать от бессилия, а еще от Эйдана, который не терял своего оптимизма и продолжал с завидной выдержкой пролистывать каждую бумагу. Кэтрин все ещё удивлялась что он поехал с ней. Неужели ему так сильно хотелось загладить свою вину перед ней? А может здесь что-то другое? Натали много рассказывала о нем, и слово благородный точно не входит в перечень всех эпитетов в его сторону. Но сейчас он стоит здесь с ней, в этом темном помещении, полностью покрытый пылью и не отступает. Возможно, в нем больше упорства чем в ней. Ибо Кэтрин уже готова сдаться.
— Я чувствую твой взгляд, принцесса, – все так же весело оповестил он, подняв глаза и сверкнув их чернотой, — Мне стоит опасаться за свою честь?
— Зачем тебе это? – она поясняет, — Помогать мне?
— Зачем мне находиться в этом темном месте вместе с очаровательной девушкой, что отшила меня после нашего поцелуя? – его голос вновь приобретает уже знакомые магнетические нотки, когда он начинает приближаться к ней, — Дай-ка подумать. Даже не знаю, – Кэтрин продолжает отступать, пока не врезается спиной в стену, — Может провести время в твоем обществе? Узнать побольше, попытать удачу и попробовать вновь поцеловать тебя?
Кэтрин замерла, не в силах даже пошевелиться. Теперь она понимает, что испытывала Ровена, когда Эйдан говорил с ней таким тоном. Это похоже на гипноз: его голос, слова, взгляд. Воля рушилась моментально, все возведенные стены будто уступали ему; открывались. Кэтрин вновь ощутила желание прикоснуться к его губам; как это было в клубе. Тогда не произошло ничего плохого, так почему должно произойти сейчас? Ей стоит потянуться, сделать одно движение.
И, будто угадав её желания, Эйдан улыбнулся, протянул руку и поднял одну папку. Кэтрин нахмурилась, отгоняя морок, и едва не вскрикнула. В темном свете от лампы, текст уже привычно давался глазу. Хотя сейчас он будто светился, выдавая написанное ярче.
— Катерина Элизабет Бинер, – громко и по слогам читает Эйдан, некоторое время внимательно вглядываясь в ее лицо.
Кэтрин и сама всматривалась в досье. Удивительно, но, по сравнению с остальными документами, текст на этом сохранился лучше. Видна дата рождения, даже вес и рост сохранились в хорошем состоянии. Но не это смущало больше всего.
— Француженка? – хмыкает Эйдан.
"Катерина" — именно так называл ее Самаэль. Он единственный, кто правильно использовал форму ее имени. Возможно это просто случайность, но девушка не верила. Лист с записью задрожал в руках, перед глазами заплясали разноцветные точки. Откуда он мог узнать? Теперь кристально ясно — их встреча не была случайностью. В самую первую встречу, он смотрел на нее так, будто все о ней знает. Упомянул о друге, на которого она внешне похожа. А затем вновь и вновь появлялся на ее пути. Совпадение? А как же сон? И та ночь после клуба? Так много вопросов. Но вдруг Самаэль не знал и это череда случайностей. Ей очень хочется в это верить. Самаэль внушает вид человека, который не станет ее обманывать. Но ведь, теоретически, он не обманывал. Вдруг просто не рассказал? Бред. Так много совпадений не могли случиться за раз.
— Энджела Бинер – моя мать.
— Здесь указан адрес, можем съездить.
— Поехали.
***
Они ехали к нужному месту в абсолютной тишине. Каждый был погружен в свои мысли, создавая тишину, которая была необходима обоим.