— День твоего рождения был по-настоящему прекрасным для всех нас. Правда, мы узнали о тебе лишь спустя неделю, когда твоя мать впервые вышла погулять с тобой на солнце. Ты была такой малюткой, с яркими синими глазами. В них было столько жизни, которую твои родители будто потеряли. Они смотрели на тебя и светились точно изнутри. Видели в тебе необычного ребенка. Каждый родитель видит в своем ребенке кого-то прекрасного. Но Энджела и Андер смотрели так, словно ты могла изменить весь этот мир.
Кэтрин закусывает губу, сдерживая слезы. Ее глаза покраснели, а щеки побледнели. Со стороны казалось, будто она сейчас упадет без сил. Только поддержка Эйдана позволяла ей продолжать сидеть на этом месте и слушать рассказ. Его рука сжимала ее коленку под столом, поддерживая всякий раз, когда он чувствовал ее напряжение.
— В день, когда твои родители погибли, с утра все шло не так, – Луиза смотрит в одну точку, обхватывая тонкими руками горячую чашку, совершенно не обжигаясь, — Мы видели Энджелу. Прежде светящиеся изнутри серые глаза были тусклыми. Она будто предчувствовала свою смерть. Гуляла с тобой утром и сдерживала слезы, улыбаясь через силу. Это нас напугало, и мы решили узнать причину. Энджела отмахивалась, говорила, что все хорошо. Но мы оба видели, что она прощалась с тобой. А ты, словно понимала это, и плакала, не желая сходить с рук матери.
— Андер пришел днем, он довольно часто исчезал в те дни, – Джефф бросает взгляд на жену, — Неизвестно где он был, однако вернулся без сил. Даже издалека были заметны его уставшие глаза. Нет... Не уставшие... Это были глаза человека, которого ведут на гильотину. Того, кто уже смирился со своей участью. Если раньше его раздражало наше приветствие, в тот момент он просто кивнул, никак не реагируя на нас. Все самое ужасное случилось вечером, почти ближе к полуночи. Дом вспыхнул. Огонь охватил каждый этаж одновременно, не подпуская никого. Андер был среди нас, как оказалось, он уходил после своего возвращения. Но пламя его не остановило. Он слепо бросился вперед, не желая мириться с происходящим. Либо же, не желая жить без Энджи...
— Мы все выбежали на улицу. Все кричали. Женщины плакали. Мужчины хотели пробраться внутрь, но пламя их будто не пускало. Больше всего оплакивали дитя, которое осталось внутри. Твой отец успел вынести тебя на руках и передать нам, – голос Луизы подрагивает, а лицо сосредоточенно, будто она прямо сейчас стоит в том месте и смотрит на эту ужасную картину, — А после кинулся обратно. Мы понимали, что он бы не смог жить без своей любимой. Точно бесстрашный воин он вошёл в горящий дом и больше не вышел. Кто бы мог подумать, что такая сильная любовь погубит любящих...
Луиза кривится, будто сдерживает неприязнь. А Кэтрин уже не сдерживает слез. Они катятся по бледным щекам, оставляя мокрый след. Перед глазами пролетали все эти моменты, они прыгали и насмехались над ней. Горящий дом... Последний взгляд синих глаз отца... Счастливая улыбка матери... Все перемешалось. И этот запах гари. Он стоял сейчас в носу, полностью лишая кислорода. Дразнил обоняние, будоражил фантазию и дурманил воображение. Ее родители погибли здесь от пожара. Совсем одни. Пожертвовали собой ради ее спасения.
Теперь ее кошмары оправданы. Пожар в доме стал слишком большой травмой для ребенка, потому-то она до сих пор страдает. Но даже это казалось ничем, по сравнению с тем, что испытали ее родители. Отец пожертвовал собой, бросаясь в огонь, вытащил ее в безопасное место. Кошмары слишком мало из того, что случилось с ними. Они просто... Сгорели заживо. Испытали кошмарные муки перед смертью... Тошнота подкатила к горлу.
— У вас есть... – голос предательски сорвался, Кэтрин пришлось прокашляться, дабы привести себя немного в чувства, — У вас есть какая-нибудь фотография? Хоть что-нибудь.
Джефф радостно кивает, словно ждал этого вопроса. Резво вскочив, он пошел в другую комнату, оставляя Кэтрин со множеством вопросов. Ее мысли были заняты родителями, их поступком и кончиной. Она совсем не думала о той внезапной силы, которая появилась у престарелого мужчины, что совсем недавно еле доковылял до своего дома.
Эйдан поворачивает голову к ней и заглядывает в глаза. Левая ладонь ложится на ее щеку, стирая дорожки слез. Нежная, щемящая сердце ласка, вызывает дрожь. Она так и кричит: «Я рядом». И Кэтрин хочется заплакать от этого сильнее. От простой поддержки. Уткнуться в плечо парню и разрыдаться. Визуализировать те дни, которые ее родители проводили в счастье. Надеяться на то, что у них была хотя бы возможность на радость.