— Прости, это единственная фотография, – голос Джеффа приводит ее в чувство, вынуждает отстраниться, — Она немного потрёпанная, но лица родителей ты сможешь точно разобрать. Но еще есть картина, нарисованная твоей матерью. Если желаешь... Мы могли бы дать тебе ее. Она не первой свежести, но хоть что-то.
Кэтрин слабо кивает, принимая большое полотно. Оно слегка выцвело, но картина сохранилась. На ней изображен ее отец с яркими синими глазами, в которых стоял огонь. Настоящие всполохи пламени пугали бы любого, но не Кэтрин. Она любовно обводила взглядом грозные черты лица отца, едва видя что-то от подступивших слез. Он был таким красивым... Немудрено, что мать купилась на его внешность. Любой бы купился. Неземная красота, такая же как у Самаэля. Нечеловеческая, небесная, нереальная.
Мужчина вручает ей следующую бумагу с неким фанатичным блеском в глазах. Луиза смотрит с не меньшим интересом. Кэтрин, ведомая неизвестными силами, переворачивает фотографию лицевой стороной к себе, укладывая портрет отца на колени.
На фотографии изображены три человека. Одна женщина и два мужчины. Однако, только женщина привлекла ее внимание. Энджела стояла в лёгком сарафане, держа на руках младенца и улыбалась так, будто святая. Даже ее светлые волосы светились на солнце, образовывая нимб над головой. Ее серые глаза были обращены к камере, и походили на две яркие луны. Такая красивая женщина, каких не найти больше на всей планете. Красота Кэтрин была просто ничем, слишком скучной, не выделяющейся, по сравнению с матерью. Эта женщина светилась не только телом, но и изнутри.
Отец стоял позади нее, обвивая рукой женскую талию. Его лицо было бесстрастным, только глаза выдавали все настоящие эмоции. Два синих океана, на дне которых плескались счастье и гордость. Сам он одет был в черный костюм, а на безымянном пальце левой руки находилось кольцо с ярким сапфиром. Кэтрин позавидовала его величию. Даже с картины его энергетика поражала ее.
Лицо третьего мужчины вынудило ее чуть ли не вскрикнуть. Он стоял, смотрел в камеру и величественно приподнял подбородок, словно насмехался над тем, кто держит эту фотографию. Насмехался над Кэтрин и ее наивностью. Фиалковые глаза блестели от некой победы. Победы над ней.
Самаэль...
[1] Ашшурбанипал — древнейшая библиотека, сохранившаяся до наших дней.
[2] Сехримнир — герой скандинавской мифологии, предстающий в облике кабана.
Глава 6.
Неконтролируемая злость. Слепая ярость. Лютое презрение. Все эти чувства смешались в одно большое — желание убивать. По венам растекалась ненависть. Она ненавидела Самаэля и презирала саму себя. С самого начала мужчина играл с нею. Подстроил их встречу и продолжал водить за нос, насмехаясь втихаря. Смотрел на нее и видел девушку для битья. Кэтрин хотелось содрать с себя кожу, чтобы не чувствовать этот позор. Выть волком от разъедающего чувства внутри. Разрушать все вокруг, чтобы унять эту злость. Впервые она чувствовала, что теряет контроль над своей ненавистью, над своим гневом. Видела, как подрагивают пальцы от сдерживаемой злости, как ногти до крови впиваются в старые ранки, совершенно не замечая острой боли.
Распрощавшись с Луизой и Джеффом, которые в излюбленной манере провожали их с кривыми ухмылками на лице, Эйдан и Кэтрин отправились обратно в город. Никто не проронил ни слова. Эйдан, бросая на девушку косые взгляды, вел машину в темноте, мастерски управляя ею. А Кэтрин отстраненно глядела в окно, понимая последние слова Самаэля.
«Когда поймёшь, что знаешь недостаточно, приходи ко мне». Он знал, что правда вскроется. Не скрывал этого. Давал намеки, но умело игнорировал вопросы. Подавал знаки, но не раскрывал их сути. Говорил много, но умалчивал о самом важном. Дьявол с фиалковыми глазами. Демон в черном костюме.
Как она не увидела его сути? Как купилась на сладкие речи человека, которого видела впервые? Вела себя, как наивная маленькая девочка, желающая знать правду о потерянных родителях. И он подтолкнул ее к правде. Настоял на мысли о поездке в родной город. Манипулировал ее сознанием, проникал в само подсознание. А Кэтрин позволяла это. Давала право управлять ею. И сейчас она ненавидела это чувство больше всего. Беззащитность. Наивность. Слабость.
— Останови здесь, – отдает холодный приказ, мысленно удивляясь стали в голосе. Эйдан удивлённо смотрит на нее, медленно сбавляя скорость.