— Твое общежитие находится в другом конце города, Кэтрин.
— Останови машину.
Эйдан хмурится, выполняя приказ. Кэтрин выскакивает на улицу, вдыхая запах ночи. Внутренности горят от избытка чувств, а холодный воздух их никак не остужает. Наоборот. Эмоции полыхают внутри с такой же силой, как и полыхал дом ее родителей несколько лет назад.
Парень выходит из машины и подходит к ней. Кэтрин выставляет руку вперёд, не позволяя подойти ближе. Они остановились практически у того места, где живёт Самаэль, что выглядело глупой иронией судьбы. Девушка чувствует, как невидимая нить притягивает ее к дому; чувствует и всеми силами противится ей. Понимает, если поддастся искушению, то натворит дел. А в данный момент ей этого не хочется. Нужно успокоиться, взять эмоции под контроль, а уже после идти к мужчине за ответами.
— Я понимаю, тебе сложно...
— Ни черта ты не понимаешь! – техника для успокоения нервов с треском проваливается, когда Кэтрин взрывается, — Это мои проблемы. Моя головная боль. Тебе стоит уехать. Спасибо за содействие, дальше я сама.
— Превратилась в летучую мышь? – хмыкает Эйдан, складывая руки на груди, — Позволь напомнить, что сейчас ты находишься в совершенно неизвестном тебе месте. Ночью. И ты хочешь, чтобы твой единственный шанс на спасение уехал и оставил тебя одну?
— Проваливай! – рычит Кэтрин.
Эйдан оскорбленно смотрит на неё, но ничего не говорит. В его глазах идёт определенная борьба, не заметить которую было невозможным. В нем сражались гордость и его благородство. Оставить девушку на улице одной в неизвестном месте, ибо она задела его гордость. Или, наплевав на все, усадить ее в машину и довезти до общежития, не взирая на ее протесты. Кэтрин сканировала его глаза, пытаясь внедрить ему свою мысль. Ей до безумия хотелось, чтобы он сейчас же исчез. Просто испарился. У нее есть дела поважнее, чем споры с ним.
И все-таки он уехал. Развернулся, сел за руль и уехал, бросив на нее последний взгляд. Кэтрин не стала расшифровывать его, ибо не имела никакого желания. Абсолютно никакие чувства не пошевелились внутри от ее грубости или решения Эйдана. По крайней мере, Кэтрин понимала, что в данный момент она была виноватой. Она даже, с какой-то извращенной стороны, благодарна ему за это. Потому, отбросив все сомнения, она идет в нужном направлении, сжимая в правой руке фотографию, а в левой бережно неся рисунок.
Здание возвышалось над головой, вынуждая запрокинуть ее, дабы увидеть конец, который терялся в темноте. Черный фасад сливался с ночью чернее угля, восхищая своим величием. Безлюдная местность пугала не на шутку. Кожа покрылась испариной от странного предчувствия, но это не остановило от следующего шага. Она, в принципе, игнорирует каждый красный флажок в ее голове. Неукротимая натура требует правды, а не трусливой лжи.
Холод в лифте буквально пробирал до костей. Конечности постепенно леденели и с трудом удерживали ее в равновесии. Даже пришлось схватиться за поручни, чтобы не упасть. Пальцы дрожали, когда Кэтрин вводила нужный код на панели. Она точно его помнила. Картинка стояла перед глазам четкая. Зазубренные цифры загорались красным на темном экране, и звонко завизжали после введения. Лифт двинулся вверх. В самый верх. Подлетая, точно самолёт.
— Самаэль!
Кэтрин громко крикнула, совершенно не заботясь о том, что он может спать или занят. Как только лифт открылся, она поняла, что ее эмоции ни на грамм не поутихли. Жажда мести кипела внутри вместе с кровью. Если она не выплеснет этот негатив внутри, то, вероятно, сама задохнется от этих чувств.
— Катерина, какая приятная встреча, – Самаэль появился из-за угла. Кэтрин резко повернулась к нему и вперила полный ярости взгляд в него. В ее синих глазах казалось горел настоящий огонь, однако ее лицо было спокойным. Даже лишенным всяких эмоций. И видит Бог сохранить это безразличие стоило ей всех внутренних сил.
— Ты меня ждал, я права? – тягучий голос не выражал никакого намека на все те чувства, что горели внутри. Самаэль склонил голову набок, но ничего не ответил.
Кэтрин пробежалась взглядом по его внешнему виду. Он не выглядел как человек, который спал или был занят. Его костюм был все в том же идеальном состоянии, белая рубашка не была помятой, совсем нет, она выглядела так, будто ее только погладили. Волосы Самаэля не были в беспорядке. Он словно даже не садился или ложился. В отличие от нее. Ее белые волосы были завязаны в низкий пучок, из которого выбилось несколько прядей. А одежда была несколько помятой. Кэтрин выглядела совсем не собранной и растерянной.