Следующая их встреча не принесла Велиалу и капли удовлетворения: ангел, или Андриэлла, просто-напросто игнорировала его присутствие, даже не разговаривала с ним, лишь удостоила единственным взглядом. Точнее, полным высокомерности взглядом. Ему это явно не понравилось; никто не смеет смотреть на короля преисподней так, и ходить после этого спокойно по земле; потому он искал их следующих встреч. С каждым разом он становился все настойчивее, пока, наконец, Андриэлла не взорвалась. Нет, она не использовала свою силу в присутствии людей в том злополучном кафе; все вышло намного веселее. Она просто выхватила стакан с красным вином у кого-то из рук и вылила его на Велиала. Знакомая злость распространилась по его телу, угрожая затопить все вокруг. Но один только взгляд на эту гордую, даже самодовольную улыбку девушки, как огонь в его груди погас. Это была самая настоящая счастливая улыбка, будто кто-то только что исполнил ее самое заветное желание. И улыбка подействовала на него успокаивающе настолько, что ему пришлось сжать губы, чтобы самому не рассмеяться. Было странным вот так улыбаться, после всех ухмылок, которыми он разбрасывался всю свою жизнь.
Все последующие встречи он не отставал от нее, изводя своим юмором, пытаясь вновь вывести на эмоции, но все безуспешно. Вскоре он понял почему. Андриэлла не выплескивала свои эмоции на него лишь по одной причине — она нашла себе занятие, в которое вкладывала все свои эмоции, включая гнев на него. Это было рисование. Которое, Велиал подметил, выходило у нее намного лучше, чем у самых именитых художников истории (за всю свою бессмертную жизнь он успел познакомиться со многими). Это были не просто картины, это было нечто, данное самими небесами. Андриэлла, казалось, проживала свои рисунки и давала им новую жизнь. У нее было потрясающее чувство стиля и природы. Она даже изобразила портрет Велиала, пока он, скрыв свою энергию, притаившись наблюдал за ней сзади, тихо посмеиваясь, когда она проклинала его вслух. В ее понимании он был и мерзким дьяволом, и последней сволочью, даже настойчивым ублюдком. После последнего оскорбления она резко вскрикнула и начала молиться, извиняясь за то, что такое ужасное слово сорвалось с ее языка. Велиала смешила ее наивность и восхищала вся ее сущность. Хотя и признаться в этом ему было сложно. Его гордость не позволяла ему этого сделать. Он все ещё был уверен, что контролирует ситуацию.
Он с наслаждением продолжил преследовать ее, сопровождая ее на заданиях по истреблению демонов — удивительно, что ангелы не заставили разбираться во всем нефелимов, людей с ангельской кровью, но он так же был благодарен этому, ведь у него появилась возможность дольше наблюдать за этой невероятной женщиной. Во время таких встреч Андриэлла начала баловать его своими эмоциями, предпочитая шипеть и изредка рычать на него, чем скорее смешила его, нежели производила угрожающий эффект. Однажды она даже подожгла его пиджак ангельским пламенем, выглядя при этом чертовски довольной собой. И что-то в тот день щелкнуло в Велиале. Не осознавая своих действий, он толкнул ее к ближайшей стене, наваливаясь сверху, вырвав громкий всхлип из ее груди. Она не выглядела напуганной, скорее заинтересованной, будто не понимающей что происходит. И осознание этого заставило его кровь закипеть в венах. Напряжение достигло своего апогея, когда он медленно прикоснулся к мягким губам, раскрывая их для себя. В груди все сжалось, натянулось, что-то похожее на возвышенные чувства, которые он не испытывал давно. Андриэлла позволяла ему целовать себя, хаотично водить руками по ее телу, вжимать в стену. Ему было мало, настолько, что животное рычание заставило вздрогнуть все здание, и девушка пришла в себя. Отвернувшись — Велиал успел уловить осознание и ужас на ее лице — она сильно толкнула его в грудь, поражая своей силой и исчезла. А ему ничего не оставалось, кроме как стоять на том же месте и чувствовать гулкие удары мёртвого, по его мнению, сердца.
Ее не было больше месяца. Андриэлла просто испарилась. Никто не мог найти ее в течении пяти недель. Даже Бальтазар с его умением выслеживать облажался. Она была невидимой для них, пока сама не захотела, чтобы ее нашли. Велиал погнался за ней, бросив все дела в аду, и нашел, когда она сражалась с двумя демонами. Светлые волосы окружали ее во время боя как нимб над головой, а серые глаза горели праведным гневом. Демоны очевидно не могли дать достойного отпора, потому трусливо отступали, пытаясь бесполезно напугать ее своим рычанием. Но ничего не могло сломить ее гордой осанки и чистой справедливости на безупречном лице. Глаза зацепились за Велиала, пленяя своим непоколебимым самомнением, точно она знала, что весь мир принадлежит ей, а он был просто грязью под ее ногами.