Девушка замолчала и уставилась в окно. Она даже не знала чья участь хуже. Самаэль лишён крыльев. Лишён частицы себя. Является неполноценным. Подчиняется приказам тех, кого люто ненавидит. У него нет выхода. Нет выбора. Лишь слепое подчинение тем, кто может тебя в любую секунду уничтожить. Каждый день, на протяжении стольких столетий и тысячелетий ходить и страшиться за свою жизнь. Быть марионеткой, лишённой свободы.
С другой стороны, Люцифер. К нему она не испытывала и доли сочувствия. Это он начал всю эту войну. Он создал зло. И сейчас отбывает срок за свои ошибки. Однако, даже его участь страшна. Быть запертым неизвестно где. Лишенным общения. Полное одиночество и тьма. На протяжении всех этих тысячелетий.
Кэтрин передернуло. Пора сменить тему, в противном случае ее стошнит от действительности. Все стереотипы рушатся, и она чувствует себя незащищённой.
— Какие у тебя есть способности? – Кэтрин обняла себя за плечи, чувствуя непонятный холод. Самаэль загадочно улыбнулся и выпрямился в кресле. Кэтрин машинально отстранилась, держа дистанцию.
— Не бойся. Я не сделаю ничего, что может тебе навредить.
Кэтрин поверила. Странно, но она поверила тому, кто тысячелетиями манипулировал людьми. Ей не хотелось сейчас думать об этом. Ее больше интересовало то представление, которое задумал падший.
Выставив свою руку вперед, он мягко обхватил запястье Кэтрин, поворачивая ладонью вверх. Его горячая кожа резко контрастировала с ее прохладной, но сейчас это было приятно. Подложив свою руку под ее, он заглянув в синие глаза Кэтрин и улыбнулся. Небольшой импульс прошел сквозь руку Кэтрин, вынуждая глухо пискнуть, а потом случилось то, чему не может быть объяснения. Над ее ладонью, словно в воздухе, парил сгусток энергии. Нет... Это настоящий огонь. Он обволакивал ее пальцы фиолетовыми всполохами, но не причинял боли. Задорно сверкал и играючи разбрасывал свои язычки. Кэтрин громко рассмеялась, второй рукой притрагиваясь к пламени. Это было так необычно и захватывающе, что она не могла прекращать притрагиваться к подрагивающим контурам огня, которые, к удивлению, совершенно не обжигали.
— Это... Это волшебно, – Кэтрин подняла голову, улыбаясь настолько широко, насколько могла. Доверительно заглянув в фиалковые глаза, она замерла. В них плескалось восхищение, удивление и удовлетворение.
Самаэль убрал руку и пламя потухло. Ладонь больше не светилась, но пальцы будто помнили крупицы магии. Трепетное ощущение все ещё наполняло изнутри.
— Лишь один из моих талантов.
Кэтрин отвлеклась от лицезрения своей руки и вопросительно изогнула бровь. А потом вскрикнула, когда падший исчез. Только что он сидел напротив, смотря с озорным огоньком на нее, а сейчас исчез. Испарился.
— Ну что за ребячество, – возмущенно воскликнула она, вставая со своего места.
Кэтрин стала оглядываться по сторонам, в надежде найти где-нибудь притаившегося падшего. От такой супер-способности ей стало не по себе. Самаэль мог исчезать и появляться в разных местах. Телепортация? Трансгрессия? Полеты? Как он это сделал?
В следующую секунду тело Кэтрин оказалось на диване, а над ней склонилось насмехающееся лицо Самаэля. Его губы были растянуты в улыбке, обнажая острые клыки. Черные волосы свисали вперёд, слегка прикрывая яркие глаза. Пальцы Кэтрин стали покалывать от желания поправить их, но она продолжала лежать бездвижно.
— Где ты был?
— Посмотрел погоду в Намибии, – весело произнес Самаэль отдаляясь.
— И как?
— Жарковато.
Кэтрин фыркнула и поправила волосы. Внезапная смена настроения Самаэля ее слегка напрягала, но она быстро отогнала это чувство. Только они разговаривали о серьезных темах, а сейчас препираются о погоде в Намибии. Неужели это и вправду происходит с ней? Это не сон? Вдруг она сейчас проснется и все исчезнет?
— Это не сон, – мягкий баритон Самаэля прокрался в ее мысли, вынуждая вздрогнуть и обвиняюще уставиться на мужчину, — Давай руку.
Кэтрин опасливо посмотрела сначала на протянутую ладонь, а после в глаза Самаэлю.
— Ты умеешь читать мысли. Прекрасно.
— Только не твои, – отозвался он и пояснил, — Твои мысли читать невозможно; ты дочь серафима, но сейчас все, о чем ты думаешь, отражается на лице, – а потом серьезно добавил указав на свою ладонь, — Я же сказал, что не причиню тебе боль.