Это стало навязчивым желанием — заполучить ее и стереть это надменное выражение с ее лица. И постепенно, все сходило на нет. Медленно, но напряженность Андриэллы уходила, уступая место чему-то новому. Она открывалась ему; неуверенно, но все больше и больше. Ее взгляд больше не выражал кичливости, а только спокойный интерес и бесконечную теплоту. И Велиал понимал, что их отношения меняются, выходят на недоступный уровень, но не мог этого остановить. Или не хотел.
И, когда Андриэлла сама поцеловала его, выглядя почти отчаявшейся, он не смог остановиться. Они оба не могли, скользя руками по телам друг друга, сливаясь воедино, не в силах справиться с безумием охватившим их. Это было похоже на благословение — чувствовать ее в своих руках. На секунду он даже усомнился, возможно ли такое вообще, как он еще не взорвался от тех чувств, которые вспыхнули внутри. Ему стало страшно, что все это мираж и Андриэлла сейчас исчезнет, рассеется и все окажется обманом. Он сжимал руки сильнее, доставляя ей боль, но уверенный, что она живая, даже не смотря на ее холодную кожу.
Их встречи были полны любви, ласки и тепла. Андриэлла дарила всю себя, не требуя ничего взамен. Улыбалась самой широкой улыбкой и рисовала его, пока он этого не видел (по крайней мере она считала, что не видел). Она стала такой... Домашней. Правильной. Его. Его единственной. Никто и никогда не смотрел на него так — с бесконечной любовью, точно он был центром ее вселенной. Какая-то эгоистичная часть внутри него радовалась этому, но он понимал, что чем ближе она к нему, тем дальше от своих близких, тех же ангелов. Андриэлла не показывала своей грусти, уверяя, что он заменил всех других. Однако это не меняло правды — ангел не может быть с дьяволом. И это разрывало ему сердце. Тот самый орган, который у дьяволов не функционирует.
А потом произошло то, чего не мог ожидать никто. Андриэлла забеременела, став главным врагом небес. Ее не лишили крыльев, благодать не покинула ее, но ангелы стали охотиться за ней, желая вырезать то, что сидело в ней. Только Габриэль называл это ребенком, не открыто, но поддерживал Андриэллу, пару раз даже прикоснувшись к ее животу. Велиала раздражала святость архангела, но он был бесконечно благодарен за поддержку в такое непростое для них время. Особенно его радовало, что Андриэлла в буквальном смысле светилась от присутствия своего наставника. Не было даже ревности; Габриэль был холодной глыбой, не способной ощущать ничего.
Потому он был опасным. Даже не смотря на поддержку, он все ещё был архангелом, который сможет с лёгкостью отобрать у Велиала все самое дорогое.
И вот сейчас, прямо перед ним, в своей большой кроватке лежит девочка с белыми волосами и синими, уже умными глазами. Катерина, чистая и непорочная, несущая только свет. Велиал с трудом верил, что это реально. Его выгнали из рая, лишили его сущности, но судьба преподнесла ему самый дорогой подарок — семью. Достоин ли он его? Сможет ли унести на плечах всю радость?
— Она твоя копия, если не считать волос, – сзади стоял Азазель, стараясь не приближаться ближе, дабы не нарваться на гнев своего правителя. — Слышал, Азраэль начал настоящую погоню за ней.
— Пусть только попробует приблизиться к ней, и я покажу ему, почему именно я стал правителем преисподней, – зарычал Велиал, едва контролируя свой гнев.
Он тоже слышал об Азраэле и ему это не нравилось. Этот демон излишне самоуверен, раз пошел против своего хозяина. Ему стоило бы преподать урок, но сейчас у Велиала много других дел. С ним он разберётся позже, обязательно. Отреченные заходят слишком далеко, надо бы их остановить.
— Кому ты передаешь трон?
— Бальтазару. Он единственный, если не считать Самаэля — который отказался от этого бремени —кто сможет управлять адом. Я ни секунды не сомневаюсь в нем.
— Асмодей всегда хотел занять твое место.
— Значит его мечтам не суждено сбыться! – огонь вспыхнул в синих глазах, вырываясь своими язычками из глазниц, но Азазель не отстранился. Гнев Велиала был чем-то привычным для него. И потому внутри каждого дьявола выработался иммунитет.
— А как же Авейра? Помнится, она тоже была не прочь занять либо место рядом с тобой, либо, непосредственно, твое.