Сейчас Кэтрин лежала в своей кровати и бездумно смотрела в потолок, прислушиваясь к своему телу. Попытки понять что с ней происходит проваливались одна за другой. Но Кэтрин не сдавалась, отчаянно пыталась докопаться до истины.
— Возможно это сверхъестественный вирус, – вслух размышляла она, — Ничего необычного, я ведь только начала углубляться в этот мир, и подобное явление может быть его дополнением. Подумаешь, с кем не бывает. – нервный смешок сорвался с ее губ, — Пару дней поболею, а потом пройдет. Будем считать это посвящением в ряды просвещенных. – закрыв глаза поморщилась от очередного приступа тошноты в горле, — Интересно, если позвонить Самаэлю он даст мне какую-нибудь волшебную пилюлю состоящую из травы с ангельских плантаций? Или же прямиком из ада? Недомогание является первым признаком болезни, а у меня ко всему прочему ещё и разговоры с самой собой. Отлично, такими темпами мне и до психиатрической больницы недалеко, интересно, как воспримут врачи мой говор об ангелах и демонах?
Кэтрин рассмеялась, но тут же свернулась калачиком. Живот скрутило, голова заболела, и желание разговаривать с собой отпало молниеносно. Таблетки не помогали, а спросить Самаэля не получалось — он не брал трубку, а дома его тоже не было. Наглый падший залёг на дно и оборвал всякий контакт с внешним миром. Кэтрин это конечно не нравилось, но возмущаться ей хотелось меньше всего. Наверное, это пройдет, нужно лишь потерпеть. Другого выбора у нее не было. Если она не может достучаться до Самаэля, то придётся разгребать свои проблемы самостоятельно. Все пройдёт. Возможно со временем.
Но ничего не проходило. Ни на первый день, ни на второй и даже ни на третий, наоборот, все ухудшилось. Ко всему прочему добавились кошмары, из-за которых она просыпается каждую ночь, а после не может уснуть. В голове часто звучал стук, будто кто-то пытается прорваться сквозь несуществующую дверь, но у него не получается. Она стала скучать по кошмару с огнем, ибо новые кошмары были намного ужаснее. В них за ней гналась едва ли не сама смерть, насмехаясь самым злобным смехом, от которого Кэтрин просыпалась с криком на устах. Мрачный, тёмный хохот, посылающий разряды даже не в спящем состоянии.
Галлюцинации стали казаться более четкими и полностью лишали ее жизненной силы. Отсутствие сна, постоянный стресс и недомогания привели к тому, что она чуть ли не падала в обмороки. Человек не может без сна. Человек не может постоянно бояться своих несуществующих видений. Но Кэтрин боялась. До дрожи боялась смотреть в зеркало, увидеть себя или ещё кого-либо. Не известно еще на кого страшнее смотреть — на нее, либо на тени за спиной. Они всегда кружили рядом и от них исходил холод. По нему она и ориентировалась — есть ли кто-то позади. Возможно, Кэтрин даже привыкла к их присутствию.
Натали нервничала ещё больше. Ее подруга походила на живого мертвеца неизвестно из-за чего. Первые два дня она убеждала себе и ее, что это обычная простуда, но потом состояние ухудшилось. По ночам Кэтрин просыпалась с криками и слезами, а Натали успокаивала ее. Обратиться к врачу Кэтрин не желала, и Натали было тревожно. Черные круги под глазами виднелись настолько отчётливо, словно по лицу провели кистью с красками. Уставшие синие глаза были окружены красным ореолом, до смерти пугая со стороны, ибо на их фоне кожа выглядела смертельной бледной. Кэтрин не спит уже четвертую ночь и не ходит в университет. Лекторы знали об ее болезни, поэтому не особо возмущались не отсутствию, но высказывали молчаливое недовольство всякий раз, когда видели Натали в университете. Ей было наплевать. Все мысли занимали состояние Кэтрин, а не невысказанные осуждения лекторов.