— У тебя были галлюцинации, – игнорирует Кристофер, бросив предупреждающий взгляд на возлюбленную, и продолжает: — Они начинаются не раньше, чем через две недели, когда человеческая душа теряется между мирами. То, что ты видела, не плод твоего воображения. Это был мир мертвых. Темные фигуры — это мертвые, которые пришли за тобой.
— Какого черта?! – выкрикивает Кэтрин, с ужасом оглядываясь по сторонам. Они все же пришли за ней. Она была права. Прекрасный контакт. Идеальная коммуникация. Из-за них она не могла спокойно спать и даже смотреть в зеркало, от чего постепенно сходила с ума.
— Твоя душа погибала, – безжалостно добавила Изабелла, не выглядя смущенной, — Потому ты видела мертвых. Можно сказать, одной ногой была здесь, а второй на том свете.
Кэтрин не оценила юмора. Ее парализовало от страха. Находиться на столь хрупкой грани, когда даже ты сама не отличаешь где реальность, а где выдуманный мир — то ещё наслаждение. Слишком резко на нее вывалили всю правду. Особенно учитывая то, что еще вчера она находилась, как правильно выразилась Изабелла, одной ногой том свете.
— И как вы... Ммм... Удалили раковую опухоль моей души?
— Мы этого не делали, – пожимает плечами Кристофер, цепким взглядом оценивая лицо Кэтрин, — Притронуться к душе легко, но попробовать зайти дальше — самоубийство. Мы лишь облегчили твои страдания, дав нужные зелья.
— Прекрасно, мало того что я здесь умираю, так в меня еще вливают неизвестные настойки, – поежилась Кэтрин, кутаясь в одеяло, будто оно способно защитить ее от внешнего мира, — Но у меня все ещё есть вопросы. Например, кто вы, черт возьми, такие?
— Мы утолили первую волну твоего любопытства, – всё таким же ледяным голосом продолжил Кристофер, — Теперь утоли и наш. Почему Самаэль так заинтересован в обычной смертной?
— Надеюсь вы не думаете, что мы с ним разрабатываем какой-то план по уничтожению всего человечества? – насмешливо парирует Кэтрин, — Потому что, как ты верно отметил, я обычная смертная и истребление моего рода не прельщает меня.
— Тогда зачем ты понадобилась дьяволу? – продолжает допрос светловолосый, не отступая и давя взглядом, — Неужели настолько понравилась, что решил посвятить в этот мир? Или вы заключили сделку?
— Слишком много вопросов, Кристофер, – голос Кэтрин так же приобрел сталь, но даже это не напугало парня. Его желтые глаза, все так же требовательно изучали ее не отступая и на секунду, — Отвечу на последние два. Я ему не приглянулась, и мы уж точно не заключали никаких сделок. Это было бы очень иронично, ведь на мою душу покушались.
— А может это был сам Самаэль? – голос Изабеллы немного вывел из транса двух спорящих между собой молодых людей, однако они не переставали своеобразные гляделки. Это даже стало делом чести — не отвести глаза.
— Ему это ни к чему, – отмахнулась Кэтрин, уверенная в своих словах.
— Ты подозрительно его защищаешь, учитывая то, что он дьявол, – Эйдан прищурился, когда Кэтрин посмотрела на него. На ее губах появилась язвительная насмешка, которая заставила злость вспыхнуть в его черных глазах.
— Я доверяю ему, ибо знаю кто он такой, – сладким голосом пропела девушка, приближая свое лицо к парню напротив, намеренно бросая ему вызов, — А о вас я не знаю ничего. После этого хотите чтобы я обвиняла Самаэля в угоду вам?
Все замолкают. Изабелла смотрит с интересом, не убирая самонадеянности в своих серых глазах. Кристофер смотрит с настороженностью и враждебностью, явно не доверяя сказанным словам. А Эйдан смотрит так, словно желает прожечь дыру в ее голове. Его черные глаза блестят от сдерживаемого гнева, однако он не предпринимает никаких попыток выплеснуть его.
— Раз уж ты в нем так уверена, – скромно начинает Изабелла, стараясь снять появившееся напряжение среди присутствующих, — Свяжись с ним. Самаэль не просто дьявол, но и падший. Он единственный, кто сможет отчистить твою душу, если ты ему, конечно, дорога. – так же сладко добавила она, вероятно, чувствуя свое превосходство.
— Он не выходит на связь, – небрежно роняет Кэтрин, чувствуя возвращающуюся тошноту и головную боль. Спорить с этой змеей совсем не хочется, возможно, завтра она вернет ей ее яд, но сегодня она наслаждается маленькой отсрочкой боли.
Между прочим, факт исчезновения Самаэля очень сильно ее пугал. Сейчас она нуждается в нем, а его нет нигде. Вероятно, такое исчезновение было привычным для него. Однако Кэтрин чувствовала себя некомфортно. Он единственный о ком она знает, и единственный, кто сейчас может ей помочь.