Все замерли в ожидании. Эйдан смотрел мягко, и Кэтрин знала, если она откажется, он не будет на нее давить. Приятное тепло разлилось внутри — его было катастрофически мало; девушке даже казалось, что ее душа постепенно лишается возможности чувствовать положительные эмоции. За все это время, она испытала весь спектр разных эмоций и все они были отрицательными: начиная от гнева, заканчивая отчаянием. Даже сейчас она разрывалась между ненавистью к лишенному эмоций Кристоферу, и подозрением к Белле, что так внезапно стала скрывать свое очаровательное змеиное личико. Но Эйдан... Он... Не смотря на их "прекрасные" отношения, он рядом. Вероятно, в его копилке куда больше хороших поступков, чем плохих.
Например, он не стал настаивать или принуждать ее к чему-то, чего она не желала. Как в ту ночь в клубе. Кэтрин едва осознавала, что происходит, а Эйдан не воспользовался ее состоянием. Отпустил её, хоть и сам — по выражению его лица — был не особо рад такому стечению обстоятельств.
Он даже помог ей встретится со своим прошлым и не бросил на произвол судьбы. Может он и оставил ее на улице, но она сама этого требовала. Зато Эйдан защищал её и помогал справиться с внутренним волнением, когда Луиза и Джефф рассказывали о ее родителях. Это уже второй показатель его порядочности.
И последнее... Он провел с ней ночь. Не в опошленном смысле. Просто был рядом, когда ей стало страшно. Поддержал её, прижимал ночью к себе так мягко, будто боялся что сможет во сне ее раздавить. Что было очень даже смешно, ведь ей хотелось прижаться ближе.
Она просто не может испытывать к нему отрицательных эмоций. Эйдан строит из себя "крутого" парня, но в нем есть много светлых сторон, хоть в его венах и течёт кровь ее заклятых врагов.
Кэтрин кивнула. Ведьмы, вероятно, хотели знать о ней правду, поэтому потребовали встречу с ней. Они либо догадываются, кто она такая, либо уже знают и неизвестно какой из вариантов хуже. При первом, ведьмы потребуют правду, и она не сможет им противиться. При втором же они просто используют эту информацию для своей пользы. Только ленивый не захочет использовать Кэтрин для каких-то эгоистичных побуждений.
Дорога заняла долгое время. Чрезмерно долгое. Кэтрин успела несколько раз остановить рвотные позывы, чувствуя опустошение. Дождь никак не переставал идти, олицетворяя ее состояние. Ей хотелось закрыть глаза и никогда не открывать их вновь. Раньше такого не было. Она никогда не сдавалась. Боролась даже тогда, когда не было ни единой надежды. А сейчас ее морально раздавили. Не было желания не то чтобы бороться, а даже жить. В такие моменты Анна всегда была рядом.
Откинувшись в удобном сидении Кэтрин вспомнила доброе лицо Анны. Ее крашенные блондинистые волосы, которые постоянно были собраны в высокий пучок. Добрые карие глаза, горящие любовью и трепетом. Анна всегда была достойным примером материнства. Хотя бы потому, что смогла полюбить чужого ребенка как своего собственного. Кэтрин никогда не чувствовала себя лишней. Доминик всегда был добр к ней, равно как и Анна. Они дали ей всю ту любовь, которую хотели отдать своему ребенку. Воспитали ее как кровное дитя, ни в чем ей не отказывая. Они всегда были рядом с ней в трудные минуты. Поддерживали и давали жизненные силы.
А сейчас Кэтрин нуждалась в Анне как никогда прежде. Ей хотелось почувствовать материнского тепла; любовь, на которую Анна никогда не скупилась. Кэтрин чувствовала себя одинокой в этом огромном мире. Потерянной в лабиринте правды (даже если этот лабиринт был похож на кладбище). Как бы Кэтрин ни хотела скрывать это: ей страшно. Настолько, что хотелось содрать кожу с тела, чтобы не чувствовать это омерзительное чувство. Она боится, что постепенно начинает терять себя. Это началось в тот момент, кто она узнала о родителях. Кэтрин постепенно меняется, и она искренне не хочет потерять то единственное, что у нее есть — себя.
— Всего три ведьмы, – тихо рассказывает Оливия, которая ехала с ними в одной машине, в то время как Кристофер и Изабелла ехали в отдельной, — Хоть они и не связаны кровными узами, считают себя сёстрами. Селена, младшая, видит будущее.
— Самая странная во всех смыслах, среди троих, – вставил Эйдан.
— Насколько мы знаем, она принадлежит к родословной Астарота. – Оливия бросила быстрый взгляд на парня, — Один из демонов является её отцом, но никто не знает кто точно.